Совсем не ангел

Одна пропала, когда вечеринка еще не закончилась, а вторую поймала охрана, когда она через заднюю дверь свалить пыталась. У нее наушник выпал. Они что-то заподозрили и в подсобке ее запели, что на цокольном этаже.

— И чего ты молчал? — рыкнул на него ведьмак, собираясь уже лететь вниз.

— Хотели тебе доложить после вечеринки, но, когда спустились проверить, ее там уже не было, а дверь открыта. Как сквозь землю провалилась.

Неприкрытая ярость исказила и без того ужасное лицо Шкурова. Он сжал руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони до такой степени, что на пол стали стекать капли крови.

— Как же я вас ненавижу! — процедил он, и тут же добавил, — камеры смотрел?

— Не успели, но аппаратура уже тут, можно вместе взглянуть, — ведьмак кивнул, и вместе со Святом прошел к стоящему на столе монитору.

Выбрав камеру и прокрутив пленку до нужно им момента, они увидели, как охранник тащил на цокольный этаж небольшого роста девушку с двумя косами и в костюме официантки. Ее лица было не разглядеть.

Шкуров повернулся к Святу, и ехидно поинтересовался:

— А не твоя ли этого сбежавшая цыпочка? — тот опустил глаза в пол, и быстро кивнул. Шнуров тяжело выдохнул, — идиот.

Далее они переключились на камеру, что была установлена напротив подсобки, где держали девушку, и чуть промотав, остановили пленку на том моменте, когда к двери подошел Мирон.

Шкуров громко зарычал и ударил кулаком по монитору, чуть его не разбив.

— Хренов гоблин! Я его, как важного гостя, в дом свой пустил, а он мне вот как оплатил? С чего она вообще ему понадобилась? — отмотали еще немного вперед, и когда камера показала лицо Есении, ведьмак удивленно застыл, не в силах оторваться от экрана.

— Какого черта? Какого, мать его черта? — он схватился за свои волосы, которые после встречи с одной маленькой пиявкой успел нарастить с помощью магии, и начал проклинать все на свете, — шар мне, срочно! Сейчас найду этого мерзкого старика, и он маму родную проклянет, что на свет его родила.

Все находящиеся в комнате шумно выдохнули, благодаря высшие силы, что весь гнев хозяина перешел с них на несчастного гоблина.

— Мамаська, — закричала малышка, как только увидела, кто ворвался в комнату, — ти велнулась!

Я, чувствуя, как по щекам стекают слезы радости, бросилась к малышке, схватила ее на руки и закружила по комнате.

— Я так скучала, сладкая, — шептала ей на ухо, стараясь не сжимать так сильно, как мне бы хотелось.

— И я скусяя, — веселый смех моей девочки, словно бальзам, согревал душу и сердце. Все копившиеся внутри тревоги улеглись, словно по мановению волшебной палочки.

Только посадив ее обратно на кровать, я заметила, что в комнате мы были не одни. Прислонившись к стене и скрестив руки на груди, Ангел пожирал нас обеих сосредоточенным взглядом.