Совсем не ангел

— Когда ты видела этот сон?

Девочка подняла вверх ручку и начала загибать пухленькие пальчики.

— Вчия, ни вчия, — нахмурив лобик, она прикусила нижнюю губу, — я много яз видеа.

— Евочка, ты хорошо себя чувствуешь? Тебя злой дядя не обижал? — Искра, у которой глаза все еще были на мокром месте, села на колени рядом с Ангелом, — может, ты хочешь кушать?

Малышка кивнула, и этот кивок явно относился к последним словам. Искра вскочила с колен и со всех ног понеслась на кухню.

Ева, видимо что-то вспомнив, грустно вздохнула.

— Дядя пвахой, у ниво валосики загоелись и он пиказал миня атшьепать, — волк низко зарычал, но тут же прекратил, боясь испугать ребенка, — дугой дядя ни атшьепал, я сказава сто и ему че нибуть падпаю.

Никита хмыкнул в ответ на признание девочки, за что Ангел подтолкнул его к выходу.

Когда они остались наедине, Ева снова коснулась пальчиком лица Цанева, рисуя на нем только ей известные узоры, а он ей не мешал.

— Ти мой папаська? — ее вопрос ударил оборотня словно обухом по голове. Сердце застучало с бешеной скоростью, а зверь внутри зарычал и потребовал от него немедленного положительного ответа, признав эту малышку как свою собственную.

— А что мама рассказывала тебе про папу?

— Сто он пинц и зывет в боссом зямки. У ниво осень осень много дел, но када нибуть мы его увидим.

— Я не принц, солнышко, и живу не в замке, но я буду счастлив, если ты будешь называть меня папой, — как ни странно, слова дались ему легко, и даже стоящий в горле комок не помешал произнести их вслух.

— Будю, — оказалось, что он, затаив дыхание, ждал ее ответа.

Сейчас Ангелу было не важно, его она дочь, или нет. Она ребенок Есении, и этим все сказано. Правда, это не исключает того факта, что им с ее «мамаськой» о многом нужно будет серьезно поговорить.

Внизу раздался стук, но Ангел не обратил внимание, зная, что и Ратко, и Никита смогут разобраться с любыми не прошенными гостями.

Ева, понимая, что все его внимание сосредоточилось на ней, начала рассказывала волку про игрушки, которые остались у нее дома, с некой «Агласой». А когда Цанев пообещал, что они непременно поедут туда вместе с ее мамой и заберут их, запрыгала по кровати, напевая, что ее «папаська» самый лучший на свете.

В этот момент, дверь в комнату распахнулась, и внутрь влетела запыхавшаяся Есения.

Сергей стоял, прижавшись к стене, и не мог оторвать глаз от разворачивающейся перед ним картины: взбешённый ведьмак, плавно водя руками в воздухе, прожигал гигантскую дырень в груди его приятеля и коллеги, который все еще находился в сознании, но, так как сорвал голос, даже пикнуть не мог в ответ.