0
0Подумал: жить осталось всего несколько минут, а маленький сын, где-то далеко-далеко, наверное, сейчас играет в детском саду… и стало нестерпимо обидно за то, что не удастся поставить его на ноги, что не удастся даже просто увидеть его…
– Что ты сидишь? – спросил кто-то рядом.
Паша быстро обернулся, думая, что это Барченко. Но вокруг никого не было.
– А ну встать! – голос звучал настолько жестко и твердо, что Шабалин не смог ему не подчиниться.
– Решение разгромить противника должно быть твердым и без колебаний доведено до конца! – казалось, что прямо в ухо кто-то ему зачитал строчку из Боевого устава, которую он совсем недавно и сам цитировал Чинару.
– Есть, – вяло ответил Паша. – Так точно. Решение должно быть твердым…
Машинально он отстегнул от автомата полупустой магазин и присоединил новый. Встал на колени. Вокруг над головой летали пули, осколки и каменная крошка, внизу выли от ранений, боли и безысходности его боевые товарищи. Шабалин сделал последнее над собой усилие и поднялся на ноги.
– Бездействие, неиспользование всех сил, средств и возможностей для достижения успеха, нерешительность и пассивность в бою ведут к поражению… – ступая на лестницу, проговорил он то, что выучил еще в военном училище.
И вдруг Паше стало совершенно безразлично – убьют его или нет. Этот вопрос стал настолько ничтожен, что вдруг сжался до крохотной точки и затерялся в глубине сознания. В одно мгновение он увидел другой смысл существования, который не соприкасался с его телом, да и вообще, со всем этим материальным окружением. Душа воина не может умереть. Душа воина не рождается, не умирает, она есть всегда. Приходит время – и она вселяется в человека и позволяет этому человеку действовать в бою за гранью человеческих возможностей.
– В атаку, пацаны! – заорал он, бросившись вниз по лестнице. – Мочи гадов! Ура-а-а!
На площадке первого этажа длинной очередью он свалил двух духов, прорвавшихся в здание – увидев его, они попытались оказать сопротивление, но тут же были снесены градом пуль.
Паша не мог прятаться, не мог стоять – его неудержимо несло на простор, он жаждал действий – решительных и активных, – и он стремительно выскочил из здания.
Упиваясь смертями врага, Паша уже не прятался, не искал укрытия – ему плевать было на то, что с ним могут сделать боевики. Он просто шел, видел врага и убивал его. Ничего другого сейчас для него не существовало.
– А-а-а! – орал он в безумном исступлении, поливая огнем тех, от кого минуту назад он искал укрытия.
