0
0Артем кинул ему одну за другой пару «Ф-1», которые Паша тут же забросил через проем за ближайший сарай, где уже находилось несколько боевиков.
Артем кинул ему еще две гранаты. Паша выглянул наружу, пересилив естественное желание оставаться в укрытии. Боевики попрятались, но они были где-то здесь, не далее чем в тридцати метрах от здания. С первого этажа слышалась стрельба длинными очередями и громкие маты.
Сознание разрывалось от ясного понимания приближения конца. Духи, несмотря на потери, продолжали настойчиво приближаться к шестиэтажке, шквальным огнем не позволяя защитникам здания высовываться в окна, не позволяя им контролировать ситуацию.
Бесконечно бесило еще и то, что в основном не было видно, откуда ведется огонь, и подавить огневые точки не представлялось возможным. Уничтожение гарнизона шестиэтажки стало лишь вопросом времени.
Брызнув во все стороны яркими искрами, прямо в помещении разорвалась граната.
– Я ранен, – непроизвольно крикнул он, но крик потонул в грохоте боя.
Ба-бах! – еще один разрыв «ВОГа» наполнил комнату осколками и поражающими элементами.
Бушуев завалил набок стол и вместе с Барченко укрылся там от гранат. Кузьмичев вжался в угол стены.
«Сейчас будет еще один взрыв, потом еще», – мелькнула в голове мысль. Паша остро чувствовал, как невозможность сопротивления постепенно и неотвратимо лишает жизни и его самого, и его друзей.
Третий взрыв, и в комнате от дыма и пыли уже ничего не было видно.
Паша чуть не побежал на четвереньках к лестничной клетке, надеясь там найти спасение от разрыва гранат. Он вывалился из комнаты на лестничную площадку, надрывно дыша. Откатился за угол, где его не могли бы достать гранаты.
«Все, осталось совсем немного», – билась в голове только одна мысль. «Ты уже ранен, ты истекаешь кровью, сейчас пропадет сознание и придет она…»
Внизу снова грохнули ручные гранаты, и снова раздался нечеловеческий вопль.
– Меня убили-и-и… – кричал кто-то внизу… – Помогите!
Пашу трясло, от страха и осознания своего безвыходного положения он чувствовал, что еще немного и он просто сойдет с ума. Обстрел усилился настолько, что казалось – даже за укрытием не поднять было головы.
Вдруг он вспомнил про Егора. Вспомнил, как приезжал к роддому, а супруга показывала в окно завернутого в пеленку кроху. Вспомнил, как впервые взял его на руки. Вспомнил, как сын, на радость отцу, сделал свои первые шаги.
