Сломанные крылья

Ну до чего смешной, трогательный парень! Столько времени в дом ходит, неужели не понял, что родители для нее Луну купить могут, только бы она не лежала тут, как старая, подыхающая кляча?!

Никита вернулся с вазочкой, в которой лежал вымытый виноград, поставил на столик, сел на стул и закручинился, как принц из сказки. Он никогда не принимал нарочитых поз, не следил за выражением своего лица и тем впечатлением, которое он производит на других. Но всегда – в любом настроении, с любым выражением, в любой ситуации – был красивее всех людей, вместе взятых. По крайней мере, для Нади. Она по-прежнему притворялась спящей, но уже напряженно думала. Пора делать с его помощью первые шаги, выбираться из дома, но настолько продуманно, чтобы не поколебать его убежденности в том, что без него ей конец. И нужно послать водителя с какой-то суммой на почту к Лене. Никита явно пропускает занятия, может, ему уже некогда подрабатывать по вечерам. Их жизнь в ее присутствии должна непременно улучшаться, а не наоборот.

– Здравствуй, – томно произнесла она. – Ну до чего же ты чуткий. Мне ночью снился виноград. Я даже вкус чувствовала.

– Привет. Вот и съешь его сразу. Это же витамины. Я пытался посчитать вчера, сколько дней ты уже лежишь, – не получилось. Но очень много. Так можно ходить разучиться.

– Понимаешь, сил все еще нет. Лежать проще, чем ползать, держась за стены.

– При чем здесь стены? За меня подержишься.

– Тебе только этого не хватает.

– Кто знает, может, и не хватает. Я себя уже просто сожрал из-за собственной беспомощности. Олю не нашел, с похитителями ее не расправился, на что я самому себе нужен? А ходить тебя научить – это дело. Захотим – получится.

– Да, наверное. Но знаешь, я до ванной уже сама добираюсь. Не хотелось бы, чтобы ты видел, как. Ты посиди в гостиной, я чуть-чуть сполоснусь.

Когда Никита вышел, Надя нормальным шагом прошла в ванную, пустила сильную струю прохладной воды, села под ней и горько, отчаянно зарыдала. Ей хотелось голову о мрамор разбить. Он готов во всем помогать ей, но только потому, что не нашел свою распрекрасную Олю. А так – забыл бы о ней, пусть ее хоть парализует, пусть ноги у нее отвалятся.

Когда Никита постучал в дверь, Надя бессильно лежала на кровати. У него в руках был поднос: кофе, тосты. Мама небось всучила. Стелла, конечно, давно заметила Надины ночные пиршества на кухне.

– Кофе, – сказала Надя. – Я уже забыла его вкус. Спасибо. Я выпью. – Она откинулась на подушки. – Только сначала скажи: почему ты ко мне приходишь, помогаешь? Что это? Жалость? Благодарность? Или доброту свою мне, как нищему на паперти, подаешь?

– Зачем ты спрашиваешь? Да еще с такой обидой. Все просто. Мы не чужие люди. Несчастья нас сблизили. Я тебя в беде оставить не могу.