7
0Я скальпель взяла и за дело, а Володя заорал: «Больно, почему не заморозила!» Вот так всегда, сначала просите, потом недовольны. Нет у меня обезболивающих уколов или кремов. За фигом они тем, кого сюда привозят? Вот и тебе целых два средства предложила, а ты от всех нос воротишь.
– Циклевка лица слишком экстремальна, – возразила я, – думала, ты чем-то потрешь мою мордочку, применишь растворитель.
Лена опять потянулась к синей бутылке.
– Спасибо, не хочу остаться без кожи, – отказалась я.
– Значит, ходи зеленая, – развела руками патологоанатом, – хотя…
– Ты что-то придумала! – обрадовалась я.
– Стопроцентно успешный результат не гарантирую, но попытаться можно, – пробурчала Лена. – Раздевайся.
– Зачем? – насторожилась я. – На тело краска не попала.
Глаголева показала на агрегат, напоминающий хлебницу, только очень большую и со всех сторон стеклянную.
– Хочу воспользоваться этим аппаратом.
– Отлично, засуну в него башку, – предложила я.
– Тогда он не закроется, – начала злиться Глаголева. – Слушай, у меня дел полно.
– Ладно, ладно. А в одежде туда нельзя? Неудобно голой при тебе.
Глаголева почесала переносицу.
– Романова, я работаю исключительно с так сказать обнаженной натурой, полагаю, в твоем случае не увижу ничего удивительного. Хочешь избавиться от краски? Тогда прекращай капризничать. А, поняла! Ты ждешь, что я тебя угощу таблеткой, ты ее проглотишь, потрясешь головой, и краска осыплется на пол. Так?
– Это лучшее решение проблемы, – согласилась я.
– Но подобное невозможно, скажи спасибо, что я ищу хоть какой-то способ, – возмущенно произнесла Лена. – Поясняю: в этом аппарате вырабатывается пар, твои шмотки станут влажными. И кто-нибудь может войти, Бунин, например, он противный, вечно ко мне цепляется, увидит в определителе одетое тело, пристанет с вопросами.
– Что такое определитель? – заволновалась я.
Лена закатила глаза.
– Романова, у тебя минута на размышление. Или слушаешься меня, или до свидос. Время пошло. Пятьдесят девять секунд, пятьдесят восемь…
Я быстро стянула пуловер, джинсы, скинула белье и улеглась в «хлебницу».
– Не шевелись, – приказала Глаголева, – десять минут, и все. Ну, устроилась?
– Очень жестко, – заныла я, – и холодно.
– Да ну? – удивилась Глаголева. – Капризуля! До тебя никто не жаловался.
– И много живых людей тут до меня устраивалось? – хмыкнула я.
– Ты первая, – ответила эксперт. – Внимание! Сейчас опущу крышку, емкость начнет заполняться паром. Лежи смирно.
– Не задохнусь, случайно? – забеспокоилась я.
– До сих пор никто не пострадал, – пожала плечами Ленка.
Я поежилась, ну да, тем, кого сюда запихивают, кислород уже не нужен.
