3
0Все пятисотые несут такую чушь.
Мы пошли. Мы прошли. Мы дошли до точки. У нас накрылся «азарт», и мы не смогли связаться. Сидели какое-то время, ждали, потом нас начали крыть артой (а там всегда кроют), и мы откатились.
Главное, доказать, что мы были там.
И лучшее доказательство, а также лучшая пилюля от неприятного разговора, — это притащить к себе в роту два затрофеенных пулемёта.
Всякую херню можно подобрать в любой лесополке по дороге. Но беспризорные пулемёты — это, прямо скажем, редкость.
Это вопиюще уникальный случай, и упускать его было нельзя. Два пулемёта были нашим железобетонным алиби, единственным, чем мы могли доказать, что были на передке.
С двумя пулемётами «апатамушта», может быть, и прокатит.
Как преступник, решившийся на злодейство, отбрасывает в сторону сомнения и колебания и думает только о том, как реализовать свой умысел, так и я, коль скоро сказал Гагику «хорошо», думал теперь лишь о том, как сделать всё так, чтобы по возвращении в располагу у нас всё было «на должном».
До часу дня мы шатались взад и вперёд по лесополке, меняя локацию, чтобы подолгу нигде не отсвечивать. С передка и на передок ходило много людей, рядом был пункт эвакуации. Не надо было привлекать внимание.
В час дня неожиданно яростно замолотила наша артиллерия.
Это значит, что дорога назад была открыта и у нас появилось время выйти из лесополосы и продвинуться назад. Мы хотели уйти в три, но лучшая возможность была сейчас.
Да и пулемёты не давали мне покоя. Не ровён час, думал я, объявятся иные страждущие. А то и хозяева.
Ни Гагика, ни Горностая долго уговаривать не пришлось. А Джобс с Ваней априори были за любое моё решение. Ваня до сих пор ещё толком не пришёл в себя и пытался каждый привал приткнуть куда-то свое бренное тело, чтобы вздремнуть.
Мы выдвинулись назад.
Быстро прошли точку сборки, бегом пересекли открытое пространство и вошли в лесополосу, где были утром.
Впереди шёл Горностай, за ним Гагик, потом Ваня, Джобс и я замыкающим. Вот Горностай куда-то свернул в кусты, за ним пошли остальные, и с некоторым отставанием — я.
Продравшись через кустарник на небольшую поляну, я увидел следующую сцену. Стоят какие-то угрюмые дядьки, прямо такие вот «псы войны», один из них уже крутит в руках «азарт» Горностая, а другой сидит на ящике с БК и протирает тряпочкой разобранный пулемёт.
Второй пулемёт стоит рядом с ним.
