3
0Товарищ с лагеря отдаёт мне свою гражданскую куртку (тут многие тащат с зоны огромные баулы, набитые вещами. Все это будет утрачено и выкинуто в ближайшие дни, но пока что пыхтят и тащат), на ней я и буду спать сегодня вечером.
Окопались кое-как, прошёл день.
Стреляют вдалеке, по нашей лесополке прилётов нет. Беспокоит больше танк, работающий неподалёку, боимся, что будет по нему ответка, а достанется нам. Но Бог милует.
Между тем жрать нечего. Воды нет.
Сухпай привозят на второй день, по одному на три дня. Воды нет. Неподалёку болотце зелёного цвета, берём воду оттуда, в сухпае есть таблетки дезинфицирующие, спасаемся ими.
Командиры похохатывают:
— Вот вам не похуй после лагерной баланды. У вас желудки гвозди переварят.
У меня да, а кто-то дрищет с этой воды.
По ночам идёт артиллерийская перестрелка. Мы лежим, глядя в звёздное небо, а над нами летают снаряды: русский туда, украинский отсюда.
Мы размещены фактически прямо перед позициями нашей артиллерии.
Как блаженные, не понимая, что к чему, мы веселимся, шутим, окапываемся.
Ничего не страшно. Все воспринимается не всерьёз.
Дичайшие вещи, от которых у меня сейчас волосы дыбом бы встали, тогда воспринимались на должном: мол, так и надо.
Утром следующего дня до нас доносится трескотня стрелкового боя. Где-то рядом. Стрекочут автоматы, потом пулемётная очередь.
Вот оно… Сразу же проходит лёгкое, беззаботное настроение. Появляется тревога.
Предчувствие первого боя. Мысли о том, что он может стать и последним.
Вечером объявляют боевую тревогу. Команда выдвигаться на позиции. Ну, вот и пришёл этот час…
Сердце стучит, в горле пересохло, волнение дикое, тревога, ноги ватные.
Собираюсь, надеваю броник, каску, хватаю автомат.
Гуртом, как стадо баранов, толпой бредем по тропинке куда-то туда, где трещат автоматы. Командиров нет, они где-то уже там, впереди. Взводы и отделения перемешались.
Заходим в соседнюю лесополосу, рассасываемся по ней всё так же, неорганизованно, без команд.
Враг где-то там, впереди.
Сейчас мы его атакуем и покажем чудеса храбрости и отваги. Пусть мы ещё не обстреляны, возьмём духом.
Впереди, разумеется, не враг, а наши солдаты в окопах. Именно их мы сейчас идём громить и бить.
Слава Богу, пока что ещё никто не стрелял.
Оттуда бежит офицер, машет руками:
— Стой! Стой, блядь. Вы кто, нахуй? Вы куда?
Если бы вместо ответов на русском языке мы бы издали что-то вроде бееее… мееее…
Ну, примерно тот же уровень информативности был бы, но зато более ярко и красочно.
Как-то нашли наших командиров, утрясли ситуацию.
Нас начали заводить в окопы.
В окопах паника и ужас:
— Блядь, ебаны в рот, рассредоточивайтесь! Вы какого хуя столпились? Щас птица срисует, наведёт арту, нам всем пизда!
Все в полном шоке от нашего появления.
