3
0Даже мерзкие мыши, головная боль по обе стороны фронта, сотнями тысяч лезут в окопы и блиндажи, населённые пункты постольку, поскольку разрушена их естественная среда обитания.
Им некуда больше идти.
Мерзкие мыши — тоже жертвы войны.
На СВО практически нет служебных животных.
Во всяком случае, я за всё это время не встречал. Может быть, где-то и есть.
В любом случае, в отличие от войн прошлого, здесь нет или ничтожно мало животных — соратников человека.
Нет лошадей, практически нет служебных собак.
Поэтому все животные здесь — нонкомбатанты.
И этому мирняку некуда деться.
Хохлы — несентиментальный народ.
Покидая прифронтовой населённый пункт, они зачастую бросают даже домашний скот и птицу, представляющую материальную ценность. Про кошек и собак даже речи нет. Этих они бросают, не задумываясь.
И это, к слову сказать, далеко не главное, за что можно было бы их осудить.
Хохлы — деревенская нация.
Селянам в принципе несвойственны сантименты по отношению к собакам и кошкам. Они воспринимают их сугубо утилитарно, что может быть непонятно и дико для городского жителя.
Но в сельской местности России примерно такое же отношение к домашним животным.
Скот — ценность, домашние животные — расходник.
Но даже ценность бросается здесь, под натиском фронта.
Одно из неизгладимых впечатлений, пережитых мной, — это то, как однажды, дожидаясь рассвета в окопе, в паре километров от села, в котором заведомо не осталось местного населения, я услышал кукареканье петуха.
В селе не было никого, кроме наших военных.
И петух командовал подъём своим рябым жёнам и будил опустевшее село.
Не знаю, где жил петух и его жёны, но знаю, что, сколько бы они ещё ни жили в этом опустевшем селе, до конца своих дней они ждали и ждали, поворачивая свои головы влево и вправо, когда же появится хозяйка или хозяин и насыпет им зерна.
Главное, что объединяет всех животных на войне, — это страх.
И брошенный скот, и коты, и собаки, и дикий фазан — они все напуганы.
Они все подвержены одинаковому стрессу от вторжения в их мир абсолютно непонятного и необъяснимого, с их точки зрения, явления.
Они не видят и не понимают в нём логики.
Война для них — это стихийное, непрекращающееся бедствие.
Фильм-катастрофа, в котором они стали главными героями.
Двуногие — часть этой катастрофы, её деталь.
Они в ней живут, они как-то приспособились к ней. Это их среда и их мир.
Двуногие роют себе какие-то ямы, прячутся в какую-то защиту, таскают с собой железные палки, несущие смерть, двуногие определённо имеют отношение к этой бушующей стихии.
Для животных, конечно, очевидно, что двуногие не управляют ею (надо быть совсем глупой курицей, чтобы думать, что этой стихией можно управлять, но даже курица так не думает), но они ей служат.
