3
0По мере приближения зимы снижается активность боевых действий. Поэтому оказаться на передке в декабре — это не то, что в августе.
Там уже всё попроще.
В Н-ке во время очередного обстрела я увидел в проём в стене, как по дороге бежит фазан.
Низко, как человек, пригибаясь к земле, закладывая зигзаги, не понимая, куда метнуться.
Сзади трещали кассетки.
Фазан, слыша их, подпрыгивал и снова бежал. Он даже не пытался взлететь. Он даже не пытался раскрыть свои крылья.
Всё в этом безумии, сотворённом войной, поменялось местами.
Несколько минут назад в поле, в стороне от дороги, на высоту третьего этажа взлетело полчеловечка, взмахивая ручками, будто крылышками.
А по дороге, проложенной людьми, бежала, как человек, перепуганная птица.
Я равнодушно и бесстрастно наблюдал за полётом куска человеческой плоти.
Но мне было стыдно перед перепуганной птицей. Было стыдно за то, что я человек.
Стыдно за то, что, если бы даже я мог разговаривать на её языке, я бы всё равно не смог объяснить этой птице, зачем мы это всё делаем.
Во всяком случае, попытался бы.
А перепуганному фазану, бегущему по дороге, даже не стал бы пытаться.
Не смог бы я ничего объяснить контуженому и глухому коту, которого наши ребята привезли с одного из выездов. Брошенным собакам, которые научились полностью копировать поведение людей при обстрелах. Они ложатся на землю и вжимаются в неё, когда слышат свист. За ними стоит по возможности наблюдать, когда они рядом. В отличие от человека, собака слышит «польку». Во всяком случае, она раньше распознает её шелест.
Не знаю, что бы я смог объяснить посечённой кассеткой кошке. Она попалась мне на дороге вдоль лесополки, в стороне от населённого пункта. Что она здесь делала, непонятно. Охотится кошкам есть на кого, не выходя из дома. Эту зачем-то понесло в лесополку, и там же её посекло кассеткой. Она выползла на дорогу, к людям, и на её обочине умерла.
Люди придумали сраные кассетки, погубившие её, но смертельно раненное животное всё равно ползло к людям.
Вы придумали это говно, так вы и спасите меня.
Не спасли, и она умерла на обочине дороги.
А люди шли мимо, равнодушно смотря на кусок окровавленной плоти.
Действительно, каждый день уносит жизни людей с той и другой стороны.
И невозможно требовать от людей сострадания к какой-то кошке.
Но сострадание это всё равно есть.
И оно периодически находит выход. Выплескивается из-под бронежилетов и касок, прорывается сквозь коросту огрублённых и притуплённых чувств.
В глубине души мы все понимаем свою ответственность перед животными и осознаём, что если и есть здесь кто-то абсолютно невинный, то это только они…
Животные — самая беззащитная форма жизни на этой войне.
