11
0Напротив улыбалась девушка с разноцветными глазами и обласканными огнем волосами.
— Сыграй еще, — улыбнулась Эйне.
И Хаджар заиграл. Свою лучшую песню. Для своего лучшего человека. Он играл так, как никогда прежде не играл и уже не будет играть. Только для нее. Девушки, которую он не полюбил, потому что не мог любить. И которую не полюбит, потому что ее уже не было в живых.
— Ты обманщик, Хаджар, — наконец произнесла Эйне.
— Ты говорил, что не превратишься из чудовища в красавца.
Они сидели так близко, что Хаджар чувствовал ее дыхание на своем лице.
Превратиться в красавца?
Он поднял перед собой руку. Та больше не была покрыта язвами, струпьями и гнойниками. Нет. Обычная загорелая кожа. Может, лишь слегка загрубевшая на ладонях.
— Что? — Хаджар не мог понять, что с ним произошло, пока в памяти не начали всплывать обрывки неясных образов.
Пещера. Дракон. Армия. Адъютант.
— Эйне, — произнес Хаджар.
— Я буду скучать по тебе, Хаджар, — улыбалась девушка, а по ее щекам катились слезы. — Я буду по тебе скучать.
Он попытался схватить ее за руку, но пальцы поймали лишь ускользающий туман. Комната истаивала, исчезал образ Эйне.
Хаджар падал в пустоту. Он кричал, пытался схватиться хоть за что-нибудь, но лишь быстрее падал в темную пропасть.
Перед тем, как все вокруг залил яркий белый свет, он услышал:
— Спасибо, Хаджар. Спасибо и прощай.
— Эй, эй! Спокойнее. Спокойнее, я тебе говорю!
Крепкие руки прижали голову Хаджара к подушке.
— Это я, Хадж. Это Неро. Все в порядке. Все в порядке, дружище.
Хаджар открыл глаза. Сквозь щели досок, заменявших потолок, пробивались солнечные лучи. Скрип тяжелых колес, ржание лошадей и металлический лязг — вот и все звуки. Ну еще разве что голос Неро, но к нему Хаджар уже привык.
Тесное помещение, в котором находился Хаджар, качалось из стороны в сторону. По стенам висели какие-то веревки, на полу из тюков была сооружена лежанка. На нее и поместили раненого. Хорошо хоть укрыли. Пусть и прохудившимся покрывалом.
— Что с генералом? — прокряхтел Хаджар.
В горле — как в пустыне. Он закашлялся и с благодарностью принял плошку с пахучей, видимо, лекарственной водой. Жадно хлебнул, но стало только хуже. Пустыня сменилась на кузнечный горн…
Жажду он утолил только с третьей попытки и не без помощи Неро. Тот придерживал одновременно и плошку, и голову друга.
— Лаврийским, — уточнил Хаджар. — Или мы попали в плен и тащимся к нему в казематы?
Неро усмехнулся и переместил вечно дрыхнущую Азрею с тюка на грудь Хаджару. Котенок потянулся, зевнул, мяукнул и свернулся тугим комочком.
— Нет, дружище, мы на марше. Движемся к приграничному форту.
Ну да. Логично. Это объясняло и звуки, и телегу, которая и служила пристанищем Хаджару.
