Себя преодолеть

Три недели назад проезжали на Олимпийские игры американцы. Я и Шарль Виллон из «Экип» (с ним и отправляю письмо) побывали на тренировке. Познакомился с Генри Лэмом. Как водится, взял интервью. Он, по-моему, готовит для олимпиады новое «чудо дивное». Не выяснял кого. Хэйдона или рыжего Фолца. Лэм похвалялся: «Если все будет «о'кэй», покажем русским, где раки зимуют. Русские — народ дотошный: раками интересуются. Американский парень огребет медаль!» Не сказал только, какого цвета. Я написал об этом в своей газете. Редактор поморщился, но тиснул. Прилагаю вырезку.

После тренировки американец увез нас в гостиницу и показал свой фильм — прошлогодний чемпионат мира. Пытался заполучить наши симпатии. Пили до чертиков. Тебя он недолюбливает. Во время фильма придирался по пустякам к твоей работе. Лэм — бесия хитрая, держи ухо востро...»

Я спрятал письмо в чемодан и задумался. Бродил по комнате и косился на кровать Кузьмина.

Затем принял душ. Вода от жары была теплой.

Очнулся под утро. Едва светало. На своей кровати тяжело дышал Кузьмин. На стуле рядом — раскрытый чемодан. Я притворился спящим, а сам лежал и смотрел. Но в предрассветной полутьме я видел только неподвижную сгорбленную глыбу и белые пятна белья в чемодане. Вскоре я снова задремал.

Когда проснулся, солнце стояло высоко. Постель Деда смята и пуста. Я вышел в коридор. Столкнулся с массажистом.

— Бубнов выиграл, — сообщил он. — Еще три дня таких соревнований — сдохну. Четвертые сутки не сплю. Ночь с участником, день — массирую. Глаза на лоб лезут.

Я зашел к врачу. Он лежал, но еще не спал. И выглядел не лучше массажиста. Обрюзг и пожелтел от бессонниц и волнений.

— Возьми записку от Кузьмина. Шофер передал. — Врач зевнул.

Потом он рассказал.

События развернулись под утро.

Бубнов не выдержал напряжения и сорвался. Первый вес в рывке одолел. Остальные попытки — словно подменили парня. Ни килограмма не прибавил.

Публика озверела. Почуяли слабину.

— Представляешь, Боря, что творилось в зале, если Хайн — и вдруг рекорд в рывке!

Полтора часа ждали толчок. Бубнов окончательно потерял контроль над собой. Ни кофе, ни увещевания всей команды не действуют. Живые мощи.

Кузьмин приглядывался, приглядывался и предложил блефовать. «Потащу-ка Хайна за собой. Давайте загоним начальный подход в толчке до предела. Обещаю вес взять. А Хайн сорвется: в рывке выложился. Сейчас он на острие ножа. Поверьте опыту. Юра пусть осторожно идет с малого веса. И дело выгорит. Слышишь, Юра, выиграешь! Сумма за тобою. Я на первое место не претендую — отстал. Ты работай спокойно, американец не достанет. А теперь встать. Пошли».

И увел Бубнова. Не знаю, о чем они толковали, но только Бубнов вернулся человеком. Шутит. Напевает.

Кузьмин от него ни на шаг. Разминку провел.