5
0Они разбегаются по всей руке и теряются где-то в затылочной части головы, а на их место приходят новые, что спешно каплями несуществующей воды стекают вдоль позвоночника. Пробуждают в теле давно забытое ощущение волнующего напряжения. Как перед прыжком с тарзанки в глубокую пропасть.
– Так что? Была? – уточняет тихо Гром, продолжая выводить незримые узоры на моём запястье.
Нет, не узоры – парализующие руны. Я ведь даже не дышу больше. Смотрю в серые глаза, полные ожидания, и едва могу вспомнить, о чём мы вообще беседуем. Его борода покалывает подушечки пальцев, а под кожей зудит желание сместить их дальше. Зарыться в волосы на затылке, податься вперёд, и… кажется, я схожу с ума. Потому что не должно во мне возникать никаких таких желаний. Это всё влияние окружающих, что вдруг стали видеть в нас пару непонятно с чего. И мне мозг засорили. Но всё же интересно… каково это – целоваться с Громом?
– Андрей, – шепчу, опуская взгляд на его губы.
– Кажется, я сейчас сделаю глупость, – признаюсь честно.
Жду, что он спросит, какую именно глупость я собираюсь сделать. Но он будто и без того уже знает. С уверенностью заявляет:
Внутри, как в молодости, что-то рушится в этот момент. С хрустом ломается, но в хорошем смысле слова. Будто давно закрытую дверь разносит в щепки, высвобождая запертые за ней эйфорию и восторг. Сумасшедший коктейль. Аж тело дрожью пробивает от этого резкого гормонального всплеска. Пытаюсь притормозить себя, но в итоге сдаюсь. К тому же, Гром сам разрешил. И я, пока не передумала, подаюсь вперёд.
Замечаю, как шире становится зрачок в его серых глазах, делая их почти чёрными, бездонными. Завораживающе-красиво. Я и раньше зависала на этом факте, но воспринимала, как должное. А теперь буквально падаю в эту гипнотизирующую бездну. Так страшно и желанно до одури, что я по-прежнему не дышу. Губ касается горячее дыхание Грома, и я невольно торможу. Всего на мгновение, после чего я всё-таки его целую. Шальная!
Это в самом деле похоже на падение с огромной высоты. Внутри всё в тугой узел скручивает, который уже вскоре развязывается, поселив в теле небывалую лёгкость.
Губы Грома мягкие, а вот борода чуть колется. Царапает нежную кожу моих собственных губ, отчего она горит. Но мне нравится это ощущение. От него веет запретом и стыдом, и вместе с тем хочется продолжать. Ещё и ещё. Снова и снова. Я упиваюсь этим моментом. И тем, с какой неспешной нежностью Гром отвечает на мой поцелуй.
В нём нет урагана страсти, но меня ведёт от него больше, чем от самой откровенной ласки. Ладони Грома скользят по моей спине, перехватывают за талию, усаживают на него. Я не сопротивляюсь. Кажется, у меня окончательно сгорают все предохранители в мозгах.
Чувствую себя, как в невесомости.
