5
0Он, как луч надежды, освещает мою жизнь, не позволяя зацикливаться на плохом, заставляет двигаться вперёд. Рядом с ним кажется, что всё хорошо. Что моя жизнь и не разрушилась ещё пару дней назад. Просто небольшое землетрясение случилось. Ерунда. Мы же все живы. А то, что сердце болит и ноет… проходящее.
– О чём задумалась, красавица? – вырывает из размышлений его голос.
– Ни о чём таком, – пожимаю плечами. – Просто думаю о том, что, если бы не ты, я бы сейчас сидела в каком-нибудь номере отеля и упивалась жалостью к себе, заливая в глотку что покрепче. В итоге спилась бы, превратилась реально в ту дряхлую старуху, какой меня видит Григорий, и умерла от цирроза печени. А то и что похуже.
Гром отвечает не сразу. Сперва переплетаются наши пальцы между собой. Мои чуть светлее, чем его, и по размеру меньше, но смотрится в чём-то даже гармонично.
– Глупости говоришь, – наконец, произносит он. – Я уже говорил тебе, и не раз: ты не из тех, кто сидит на месте и жалеет себя. Скорее поверю, что ты бы его расстреляла из дробовика в ту же ночь.
Фыркаю, представив нечто подобное.
– С криком «банзай», угу.
Гром хмыкает. Я тоже улыбаюсь. А через миг оба заливисто смеёмся.
Дурацкий разговор приносит облегчение. Я разворачиваюсь к другу лицом. За время сна его бородка теряет всю аккуратность и чуть топорщится местами, а я спешу исправить это. Пальцы Грома скользят с моей ладони на запястье, но не останавливают. Он продолжает удерживать руку, пока я пытаюсь привести в порядок его бороду.
– Здравствуй, Дедушка Мороз, борода из ваты, – так и просится быть озвученным детский стишок, и я не отказываю себе в этом.
– Начинается, – ворчит Гром.
Но я замечаю, как его губы дрожат в сдерживаемой улыбке.
– Что ты, дедушка, принёс в Новый год ребятам? – продолжаю я, приглаживая пальчиками топорщащиеся волоски.
Выходит плохо. Те никак не желают поддаваться моим манипуляциям. Такие же упрямые, как и их носитель. Но ничего, я не менее упряма.
Наверное, со стороны мы с Громом очень глупо смотримся. Лежим в кровати и пытаемся привести в порядок его бороду. Кто увидит, у виска пальцем покрутит. Но нас никто не видит, так что я продолжаю свои истязания с его внешностью.
– Я принёс вам… а что я принёс? – уточняет он у меня.
– Вообще-то это ты должен рассказать. Никаких подсказок из зала, – выдаю в итоге с коротким смешком.
Андрей улыбается. Придвигается ко мне ближе и тихим заговорщицким голосом коварно отвечает:
– Тогда сперва ты должна рассказать стишок и убедить меня в том, что весь год была пригожей девочкой, – лукаво щурится. – Ты ведь была? – заканчивает почему-то совсем тихо.
Чуть хриплый баритон застревает в моей голове. А может всё дело в том, как он ласково поглаживает моё запястье большим пальцем. Порождает мурашки на коже.
