5
0Глупо, наверное, ведь я уже давно не ребёнок, чтобы бояться гнева родителей, тем более не моих, а всё равно нервничаю. Так что не просто ухожу, но и не возвращаюсь обратно. Так оно спокойнее. А вскоре и вовсе забываю обо всём плохом, наслаждаясь нашим внезапным отдыхом. Я ведь вечность уже не проводила время вот так легко и просто, без пафоса и прицела камеры, с удовольствием. Когда не надо следить за тем, как ты ешь, сколько ешь, что ешь, как громко смеёшься, с кем общаешься, что говоришь. Когда ты просто можешь быть самой собой.
Расставание с Григорием однозначно идёт мне на пользу!
Новое утро. Всё те же объятия Грома.
Чувствую себя героиней какой-нибудь пьесы. Хорошо, в этот раз хотя бы одетая в трусы и майку.
– Ещё немного, и тебе в самом деле придётся на мне жениться, – ворчу, лёжа на спине и рассматривая белоснежный потолок.
Серьёзно, сколько можно?
– Насколько немного? – косится на меня заинтересованно лежащий на соседней подушке друг.
– Сразу после ещё одного такого пробуждения вместе, – говорю как есть.
– Нет, завтра не получится, – не соглашается он. – Ты ж развод ещё не получила.
И я по-идиотски смеюсь.
Гром берет меня за руку и принимается перебирать один за другим пальцы, с интересом разглядывая безымянный.
– Шестнадцатый. Размер пальца. Если вдруг решил подарить мне кольцо, – сообщаю ему, чтоб не гадал.
Кажется, наша шутка затянулась, да и не похоже уже на неё происходящее. Скорее всё на ту же плохо поставленную пьесу.
– Я знаю, – отзывается Гром, продолжая рассматривать мою ладонь.
Знает он. А вот я нет. Ничего уже не понимаю, что происходит между нами. Про его вчерашнее признание тоже не решаюсь переспрашивать. Вместо этого ловлю себя на том, что тоже любуюсь, но уже его ладонью.
У него длинные музыкальные пальцы. Я не раз за ними наблюдала, когда он в юности перебирал струны гитары. Гром не особо любит играть на публику, но мне никогда не отказывал. А просила я его часто. Потому что помимо умения виртуозно играть, он ещё и поёт отлично.
Помню, Григорий ужасно бесился, когда находил нас одних на лавочке в кустах с гитарой. Ему не нравилась эта дворовая романтика. Но ещё больше ему не нравилось, когда Андрей играл для меня. Тогда это казалось милой ревностью, и я смеялась. Сейчас многое бы отдала, чтобы стереть из памяти все эти моменты.
Говорят, расходясь с человеком, лучше оставлять в памяти только хорошее, чтобы легче было двигаться дальше. Но я так не хочу. Не хочу помнить хорошее. Быть может я не права. Но для меня это то же самое, что простить предательство. А я не желаю его прощать. Вот такая злопамятная я. Возможно, со временем, когда боль поутихнет, эмоции успокоятся, я приду к иному, но сейчас пока так.
Наверное, потому же и к Грому теперь тянусь.
