5
0Как бы сейчас помогла работа с цветами. Пересадила бы десяток и полегчало.
– Как ты могла такое допустить, Лид? Это же твой дом. Твой муж, – с горечью произносит Оля, в очередной раз качая головой.
– В котором я до вчерашнего дня была уверена, как в себе. И мысли не допускала, что такое возможно. Кто вообще такое ждёт? – отнимаю руки от лица и смотрю на неё с горечью.
Она тоже горько вздыхает. Кажется, собирается что-то ответить мне, но её лицо каменной маской застывает. И смотрит она уже не на меня, а вглубь коридора, по которому быстрой походкой, но с самым озабоченным видом вышагивает Григорий.
Как всегда, при параде, будто с деловой встречи какой является, а не из дома. Разве что тёмные очки выбиваются из образа. Уверена, за ними прячутся огромные синячищи, оставленные накануне его же сыном. Бальзам на мою душу. Вот ещё бы не видеть его никогда больше.
– Он что тут делает? – бурчу.
– Я позвала. Тебе не сразу дозвонилась, а ему получилось сразу, – рассеянно бормочет Оля. – Я ж не знала, что…
Замолкает. Но пауза длится недолго. Секунды три проходит, за которые женщина приходит в себя. Как разъярённая фурия набрасывается на Гришу:
– Ну и скотина же ты!..
По тихому коридору разносится звук хлёсткой пощёчины. Я аж с подоконника подскакиваю, не ожидая ничего подобного. Да и потом не знаю, как лучше поступить. Вмешаться или позволить женщине выплеснуть весь свой гнев. Зато Судаков очень быстро ориентируется в ситуации. Ловко ловит летящую в него повторно руку.
– Не знаю, что она тебе наговорила по поводу меня и Дины, но вряд ли там хотя бы пятьдесят процентов правды, – произносит невозмутимо мой неверный муж.
– Да? – не верит ему и Оля.
Вот только Гриша тоже не промах.
– Да, – произносит твёрдо, с тотальным спокойствием, а затем поворачивает голову в мою сторону и добавляет: – Например, когда Лиде что-то там привиделось с участием меня и Дины, вряд ли она сказала всем вам о том, что перед этим минимум шесть бокалов приняла и была не особо трезвая. Она обычно говорит только то, что ей выгодно. Особенно теперь, когда мы разводимся, и ей нужно меня побольнее задеть. Сына и того против меня настроила, спела ту же песню, что и тебе, очевидно.
Оля переводит на меня растерянный хмурый взгляд, а с моих губ срывается непроизвольный смешок.
Серьёзно? Лучшего оправдания не нашлось?
– Спела? Сын слышал наш с тобой общий разговор, в котором ты сам во всём признавался. Хоть бы что получше придумал в качестве оправдания.
– Что он слышал? Только твои бесконечные обвинения, от которых я уже устал, если честно.
– Именно поэтому на развод подаю я, а не ты, да? Боже, Судаков, ты, оказывается, ещё лицемернее, чем я думала. Как только я раньше этого не замечала? – смотрю на него будто впервые вижу.
