5
0– О, так я вам ещё и спасибо должна сказать, что хоть кто-то из вас вообще соизволил явиться? – мигом вскипает Оля. – Хотя именно ваша семейка довела мою дочь до больничной койки!
– Можно подумать, если вы будете кричать об этом на каждом углу, ей сразу же станет лучше, – доносится мрачное за моей спиной.
От Тимура. Мне на плечо ложится его ладонь в качестве поддержки, и я с облегчением выдыхаю. Потому что уже была готова окончательно вспылить и на этой почве наговорить много чего лишнего.
– Ты пришёл, – оборачиваюсь к нему с улыбкой.
– Угу, встретил по пути сюда заведующую отделением, поговорил с ней, – отзывается сын. – Договорился, чтоб в платную палату перевели. Там условия получше, сама знаешь.
– А, так вот чем ты был так сильно занят всё это время, – ехидничает Оля.
– Что-то не устраивает? – холодно отзываюсь я на её сарказм.
– Да. Если считаете, что всё в этом мире можно уладить, всего лишь оплатив больничный счёт, – не сдаётся она и тогда.
– Твой оплачивать не будем, если что, убедила.
Нет бы радоваться, что жених твоей дочери проявляет заботу и может себе позволить обеспечить ей лучшее лечение, надо обязательно поскандалить по этому поводу. Что за женщина!
– А зачем мне его оплачивать? – язвит мать Дины и тогда. – Или вы и меня до нервного срыва довести планируете?
Хоть и высказывает мне, но смотрит с презрением при этом исключительно на Тимура. Неудивительно, что тот кривится в ответ. А ей и того мало.
– Что, не нравится? – тоже кривит губы женщина. – Мне вот тоже не нравится твоё поведение. Куда подевалась твоя обещанная хвалёная ответственность? Если уж заделал ребёнка моей дочери, так будь уж так любезен, не забывай об этом.
– Это если этот ребёнок вообще мой, – угрюмо отзывается Тимур.
На лице Оли сразу целая гамма эмоций вспыхивает. От чистейшего негодования до растерянности и обратно, к стадии ярости и гнева.
– Что значит, если этот ребёнок вообще твой? – щурится недоверчиво мать Дины. – Чей же ещё?
Черты лица сына становятся угрюмее прежнего. Я фактически кожей ощущаю его боль. Беру за руку, чтобы хоть так поддержать. Не представляю, сколько моральных сил ему стоит прийти сюда и заботиться о той, что предала его. Бедный мой мальчик. Хотя голос по-прежнему звучит ровно, ни единой эмоции не позволяет проскользнуть в него.
– У дочери своей спросите потом, ей виднее.
– Я у тебя спрашиваю. Сказал «А», «Б» тоже говори, – всё больше злится Ольга.
А я вдруг задумываюсь, если ей всё известно, как мы с момента моего появления здесь выяснили, с чего бы ей спрашивать такое теперь?
– Сказал же, ей явно виднее, с кем она ещё успела, кроме меня и моего отца, – огрызается между тем Тимур. – Может, и мой. А может, его. А может, и ещё чей. Анализ ДНК покажет.
