5
0– Ну, знаешь, твоя дочь тоже могла не молчать, а прямо всё сказать, – выдаю собственной претензией. – Глядишь, тогда бы и ситуации такой не возникло. Притом, что я её об этом предупреждала. Она сама решила умолчать обо всём. Конечно, Тимур теперь думает самое плохое.
– В самом деле? А то ты Дину не знаешь. Из неё вечно даже клещами не вытащишь ничего. И прежде всех вас эта её черта характера очень даже устраивала, чтоб помалкивала и со своим мнением никуда лишний раз не лезла, во всём с вами соглашалась. А теперь решили из девочки крайнюю сделать? – пышет негодованием Оля. – Мне и то сознаваться до последнего не хотела, – продолжает уже ворчливо. – Я бы вообще ничего из этого не узнала, если б она не стала просить не звонить ни одному из вас, когда её сюда привезли.
Она замолкает и снова кривится, а затем устало прикрывает глаза и облокачивается на подоконник.
– И ладно, твой сын балбес, молодой ещё, потому и вспыльчивый. А ты? Ты-то мать, должна понимать, чем это всё грозит, – вздыхает тяжело. – А если ребёночка потеряет? Столько крови было, столько крови… Ребёночек-то в чём виноват?
Теперь и я вздыхаю. И вновь чувствую вину за произошедшее. Если Дина и впрямь лишь жертва столь отвратительного поведения Григория, то меня и впрямь можно посчитать соучастницей.
– Прости. Ты права, отчасти это и впрямь моя вина, что не уследила и позволила произойти такому в собственном доме. Всё это так мерзко, что даже думать противно. Как она сейчас?
– Спит. Под капельницей. Кровотечение вроде остановили, – качает головой Оля. – Когда выпишут, домой к нам заберу. Больше одну с вами не оставлю.
– Думаю, тут молодым стоит дать самим разобраться, нас это уже никак не касается.
Хочу ещё добавить о том, что мы с мужем разводимся, так что ничего из этого точно уже не повторится, но собеседница перебивает:
– Да что ты? Где этот твой молодой, интересно? Даже сейчас? А где был, когда моя дочь кровью истекала, скрючившись на полу, и не могла подняться? Кто из вас ей помог? – огрызается Оля. – Такого сына ты воспитала, да? Хотя чему я удивляюсь. Не только ему. Вам же всем тут очень некогда, всё грызётесь между собой и дела никому нет до неё, как и до ребёночка.
Морщусь от того, как её голос начинает бить по вискам. Какая всё-таки шумная она. И не сказать, что неправа. Но это не значит, что я позволю макать себя и сына в грязь.
– Если бы так было, меня бы здесь не было. Уж прости, что, помимо твоей дочери, у меня есть другие заботы. Смею напомнить, я не сижу дома, как ты, а работаю. Как и мой сын. Мы не можем всё бросить по первому твоему требованию. И порталами не владеем. Приехали, как смогли. Мне и так пришлось просить друга привезти меня сюда, из-за чего он опоздал на свою работу.
