5
0— Кофе на столе, — вдруг послышалось из кабинета, и я вжала голову в плечи:
Но ответом мне стал щелчок замка двери его кабинета.
Летучка на тему предстоящей операции прошла своеобразно. Сам Князев не подавал вида, что следы от моего удара его как-то смущают. Я же не знала, куда деть глаза и старалась не дышать вовсе. На меня косились все, давая понять, что авторство отметин на лице главы хирургии всем хорошо известно. Сава вообще неприкрыто усмехался, встречаясь со мной взглядом. Я же пыталась сосредоточиться на сути собрания.
Случай ожидал довольно простой. Но, как выяснилось, не меня. Когда Князев закончил совещание, ко мне подошла охрана.
— Лариса Дмитриевна, вы сегодня не оперируете, и вас приказано проводить в ординаторскую.
— Что? — опешила я. — Почему?
— Это распоряжение главного хирурга.
— Подождите, пожалуйста, — вскочила я со стула и, завидев Князева в коридоре с анестезиологом, направилась быстрым шагом к нему. — Ярослав Сергеевич, можно вас?
— Нет, — бросил он на меня раздраженный взгляд.
— Вы вчера сказали, что я все еще оперирую с вами, — проигнорировала я его отказ. Анестезиолог дипломатично ретировался, оставляя нас вдвоем.
— Лариса Дмитриевна, вы собираетесь дышать на всех перегаром в операционной? — пренебрежительно вопросил он.
— А вы собираетесь примитивно отстранять меня за то, что я вас ударила?
— Считаете, что это примитивно? — усмехнулся вдруг он, оживая, и у меня почему-то сразу пересохло в горле.
— До тошноты, — скривилась я. — Потому что пили мы с вами одно и то же.
— Поверь, никто тут не думает, что я отстраняю тебя за то, что ты меня ударила, — вдруг понизил он голос, склоняясь ниже. — Скорее за то, что мне не понравилось.
Я сначала вообще не поняла, о чем он.
— Что не понравилось? — растерянно уточнила я.
Он не удосужился ответить, но взгляд его вдруг так заиграл, а губы дрогнули в такой дьявольской усмешке, что у меня рука сама сложилась в кулак.
— Какая же вы сволочь, — прошептала я разочарованно, отступая от него на шаг. С губ сорвалась горькая усмешка, и я развернулась и зашагала к охранникам.
Дура. Ну а что я себе возомнила? Что его утренняя забота с кофе и капельницей давала надежду на то, что он — человек? Он — дерьмо. Полное. Воспользовался тем, как мне хотелось у него учиться, предложил алкоголь, утащил к себе в постель и грязно отомстил за подпорченную физиономию, организовав непристойную байку о том, что я с ним переспала. Красиво, умно, изящно. Хоть рукоплещи.
Когда я обнаружила себя на диване в ординаторской абсолютно без сил и мыслей, мне показалось, что я тут уже месяц. Каждая стычка с Князевым оставляла меня опустошенной.
