4
0Интересно, если бы Моль узнала расклад, что бы она сказала?
— Ярослав Сергеевич?
— Ты не задала главного вопроса, — разочаровано заметил я и вышел из-за стола.
— Почему операция запланирована, в то время как обычно сердце появляется всегда непредсказуемо? — пролепетала она за спиной. — Я видела ее в вашем графике вчера.
— Это не твое дело. Еще вопросы?
— Почему не пробовали восстановить клапаны или вовсе заменить?
— Пробовали. Я. Сердце не выдерживает. Даже до клапанов не успеваю добраться — выдает аритмию и грозит остановкой.
— Понятно. Тогда вопросов нет. Решение о пересадке было единственно верным. Без нее он умрет.
— Не помню, чтобы я просил тебя оценивать мои решения, — жестко отбрил я и направился к выходу из кабинета. — За мной!
— Ну что? — буднично поинтересовался Сава, когда за нами закрылись двери ординаторской. — Ты как?
— Нормально, — выдавила я, медленно опускаясь на диван.
Перестать пялиться перед собой было сложно, а отойти от того, что я увидела на операции, не выходило. Потому что в мыслях я все пересматривала прошедшую операцию и не могла поверить в то, что видела. Когда Сава рассказывал про Князева в операционной, я не придала значения. Интернов легко впечатлить, была уверена я. Но то, что я видела сегодня, вообще не поддавалось пониманию. Мне все хотелось крикнуть: «Как он это делает?!»
Князев оперировал так, как никто до него. Я не видела такой техники, настолько поставленной руки и четких выверенных движений. Мне казалось, что даже роботизированные хирургические системы не способны настолько точно оценивать действия, а Князев мог.
А еще Князев был быстрее кровотечения… Я просто стояла и пялилась с отсосом, ошарашено наблюдая за тем, с какой скоростью он делает швы…
— Я никогда такого не видела, — вырвалось у меня. И я обернулась к Саве. — Как ты так спокойно воспринимаешь то, что увидел?
— Я просто понял, что никогда так не смогу, — пожал он плечами. — И что Князев — супер крут!
Ну что за святая простота…
Хотя, может, Сава думает, что крутые хирурги все поголовно так оперируют? Откуда ему знать, что это не так? Что он там видел в одной единственной больнице? А вот я видела крутых хирургов. Они так не работают. Им всем далеко до Князева вместе взятым…
— Лара, у нас два часа, потом вторая операция.
Когда Князев говорил, что заставит меня выть от собственной никчемности, он ничуть не преувеличивал. Я чувствовала себя неповоротливым тюленем в сравнении с ним.
— Как он так оперирует, — изумленно вопросила я, чувствуя, что не могу ни о чем другом. — Ты видел, как он делает шов?
— Видел-видел. Ты кофе будешь? Лар, надо пожрать, а то вторую операцию не отстоим.
И стало вовсе не обидно признаваться себя, что я чувствую себя наравне с Савой, будто я — интерн, как и он.
