4
0Но и просто механически действовать Князев мне не позволял.
— Возьми себя в руки, Лара! — процедил он. — Проснись!
— Тахикардия, — холодно отчеканила я, тяжело дыша. — Будет остановка.
— Не трать силы на бесполезные замечания!
— Это все антикоагулянты, — упрямо продолжала я. — Вы видели их дозировку?..
— Рот закрой, иначе удалю из операционной, — перебил он и обратился к медсестре: — Еще пакет крови!
Я глянула на неровный сердечный ритм на мониторе. Тот приближался к ста восмидесяти.
— Сердце не выдержит.
— Пошла вон, — рыкнул Князев, а в операционной тут же прозвучал приказ по громкой связи:
— Доктор Савина, пройдите к выходу из операционной.
На негнущихся ногах я отошла от стола, отложила приборы на поднос и направилась к дверям. Внутри все звенело от эмоций. Стыд, злость, негодование, обида. Что я такого сказала? Лицо вспыхнуло, будто меня облили бензином и подожгли. Я вышла в коридор вместе с конвоем, тяжело дыша, как во сне прошла за охранниками в ординаторскую и опустилась на диван, глядя перед собой. Мне казалось, что так я себя не чувствовала даже тогда, два года назад… Тогда меня оклеветали, а сейчас Князев унизил профессионально перед персоналом в операционной.
— Да хрен тебе, — процедила я, поднялась и принялась ходить туда-сюда вдоль аквариума. Так проще успокоить нервы.
Князев же этого и добивается — вывести меня из равновесия и заставить уйти по собственному желанию. Но я так просто не сдамся. Я задавала совершенно разумные вопросы. Я — ассистент, а не роботизированная операционная система! Мне нужно понимать, к чему готовиться в следующий момент!
Я остановилась и оглядела себя. Форма неприятно липла к телу, волосы под шапкой скатались, а чувствительная кожа под перчатками привычно зудела. Я даже не сняла перчатки!
— Вот черт! — выругалась я и направилась в душ.
Когда Моль вывели из операционной, я сжал зубы до скрипа, механически продолжая работать. Любой, кто бы вякнул сейчас что-то поперек, последовал бы у меня за ассистенткой, но в операционной воцарилась идеальная нервная тишина. То, что нужно.
— Отсос! — рявкнул я, и кто-то бросился мне ассистировать, а ноздри забило резким запахом чужого тела.
Отстраненно заметив, что Моль пахла приятней, я ушел с головой в привычный контроль своих действий. Только мысли были быстрее моих рук. Она задавала нормальные вопросы. Только оперировали мы не человека, а для ведьмака частота сердечных сокращений была нормальной. Но Моль этого не знает.
— Зашивайте, — приказал я устало и отвернулся от стола.
Сердце билось в груди ведьмака идеально. Звериное сердце.
Я требовал личные дела доноров, хотя это и против правил. Лев не одобрял, презирая меня за эту слабость, но мне было важно, чье сердце я запускаю в чужом теле.
