Разве я могу быть счастлив без тебя

Ему совершенно точно не понравилось то, что сказала Ева. И то, что она на первое место поставила ребенка, вызвало в нем странное чувство, очень похожее на ревность. — Но, ведь это мой ребенок. Того, кто как ты думаешь, ненавидит тебя. Зачем он тебе? — продолжил он, посмотрев на нее. Он специально сказал это, чтобы увидеть ее настоящее отношение к ребенку.

— Потому что он мой, а не только ваш, — Ева резко выпрямилась, и посмотрела на Одина. — Как я могу ненавидеть маленького ребенка, который еще даже не родился?

Ева отвела взгляд, надеясь, что он не догадается, о том, что сейчас она сказала не всю правду.

Остальное останется лишь в ее душе, никто и никогда не узнает ее настоящих чувствах. Особенно Один. Ему ни к чему знать о том, что ребенок для нее значил намного больше, чем даже ее собственная жизнь.

С самого того момента, как она узнала о его скором появлении, она не на мгновение ни почувствовала к нему чего-то иного, кроме любви. Она точно знала, что он появился не от ненависти. В нем была частичка той доброты, которая была в Одине, пусть в другое время он был жестоким и грубым. И она сделает все, чтобы сохранить их ребенка.

Она будет бороться за него до последнего, даже если кроме нее, он был никому не нужен.

В комнате повисла гнетущая тишина. Один отвернулся к окну, и задумчиво посмотрел на улицу. Назад пути не было. Он уже не мог отказаться от Евы, не мог ее отпустить. Наступил тот момент, когда пришла пора расставить все на свои места. Теперь, он это понимал.

— Если ты, когда-нибудь сбежишь от меня, понимаешь же, что я везде найду тебя? — он опять повернулся к ней, и прищурившись посмотрел на нее.

— Да, понимаю и всегда это понимала. — ответила Ева.

Она и правда понимала это так же хорошо, как и то, что теперь и сама не сможет от него уйти. Но зачем он задает этот вопрос, ведь он уже давно знал об этом.

— Не возненавидишь ли ты потом этого ребенка, зная, что только из-за него ты будешь рядом со мной? — Один подошел к кровати и навис нас над Евой и ощущая странную ревность от того, что Ева думала лишь о ребенке. — С тем, кого ты ненавидишь.

Ева удивленно приподняла брови, даже позабыв на мгновение о своем страхе и головной боли, продолжающей стучать в висках.

— Мне не за что вас ненавидеть.

 — теперь она заметила удивление уже на его лице. Она действительно уже давно поняла, что не чувствует к нему никакой ненависти. Прежде был одуряющий страх, а потом ему на замену пришли совсем другие чувства. Она знала, что в Одине есть нечто совершенно другое, чем он и отличался от Гаррика, жестокого и беспринципного.

— Уверенна? — Один присел рядом с ней, и протянув руку, погладил по голове. Медленно, он провел рукой по всей длине волос, наслаждаясь тем, как приятно льнули они к его загрубевшим пальцам.