Разве я могу быть счастлив без тебя

Даже такой сильный воин как Джеймс, не смог удержаться от охватившего его удивления.

Один покачал головой и отвернулся. Он и себе не мог ответить на этот вопрос, что уж говорить о других.

— Все уже решено, — решительно сказал Один.

Тяжело вздохнув, Джеймс отошел в сторону. Он не собирался спорить с Одином, просто новость оказалась для него просто оглушительной. Он задумчиво уставился вдаль, в его памяти всплыли слова Лиры, когда она заклинала его поговорить с Одином. Тогда он отказался, но сейчас все больше удостоверялся в том, что в словах Лиры была доля правды. Он не мог вспомнить все, что она говорила ему, ведь тогда он не воспринял все это всерьез.

Теперь же, он понимал, что ему предстоит еще один разговор с Лирой.

— Мне необходимо развеяться, и я собираюсь на охоту. Мне бы пригодился кто-то, кто будет прикрывать мою спину.

Они по-прежнему искали того, кто посмел выпустить стрелу в Одина, но пока все было безрезультатно. Да и погода не жаловала. Постоянные дожди смывали любые следы, которые могли остаться на земле.

Джеймс согласно кивнул. Ему и самому требовалась небольшая передышка. И охота была как никогда подходящей.

Ева смотрела на сухарик, размышляя о том, каким вкусным он был. Она не помнила, как прошли эти три дня, но по рассказам Лиры, сидящей как раз напротив, узнала, что все это время Один был рядом.

— Ешь. По утрам беременные женщины часто испытывают тошноту, и моя бабушка не уставала повторять, что сухарики, самая лучшая едва в это пору.

Ева вынудила себя откусить еще кусочек. В отличии от мяса, сухарики не вызывали тошноту, и даже насытили. Есть больше не хотелось, и в основном она чувствовала себя на удивление хорошо.

— Он заберет его, — тяжело вздохнув, она опустила руку на свои вытянутые ноги. — Я ничего не могу с этим поделать.

— Ты не права, — Лира поднялась с кровати и отошла в сторону. — Именно благодаря тебе он позволил ребенку жить. Может, со временем все поменяется, тебе только надо постараться.

— Ничего не поменяется — Ева покачала головой. — Он ненавидит меня. И это навсегда. Он даже запретил покидать комнату без его разрешения. Я вновь оказалась запертой в тюрьме, также как при отце.

— Один, не твой отец. Он никогда не причинит тебе боль.

Ева невесело улыбнулась.

— Он делает это уже давно. И иногда мне кажется, что было бы лучше, если бы он бил меня. Тогда я бы точно знала, чего ожидать от него.

— Я точно не знаю, что произошло между твоим отцом и Одином, но что-то очень ужасное. Джеймс не рассказывает мне, и всякий раз, когда я спрашиваю его об этом, ужасно злится на меня.

Ева посмотрела на свои сжатые на коленях руки. Она тоже знала не сильно много. Все, что произошло между Гарриком и Одином, было тайной. И только единожды Один не сдержался.