0
0Впервые вижу, как глаза наполняются страхом. Или чем-то на него похожим.
Я привстаю с маминых колен. Она даже не сразу находится с тем, чтобы меня удержать.
– Что такое, пап? – Мой голос звучит так тихо, что я сама едва слышу его. Глаза опухли от слёз, мне тяжело моргать.
Папа смотрит на меня всё с тем же взглядом. А потом вдруг отворачивается к юристу:
– Харди, можно ли сделать с этим что-то?
– Вы ведь знаете ответ, мистер Норвуд, – мрачно отвечает Харди. – Мне следовало внимательней прислушаться к вашим предположениям ещё в самом начале… Мне очень жаль. Я вас подвёл.
– Что происходит? – Я пытаюсь повысить голос, и удаётся мне это с трудом.
Мама пытается схватить меня за плечи, чтобы успокоить, но я одёргиваю руки, вставая.
– Мэри, пожалуйста, уведи её отсюда.
На мои плечи ложатся нежные материнские руки, а я настолько слаба, настолько разбита, что к горлу вновь подкатывает этот противный ком, а потом я снова даю волю слезам. Они тут же катятся по щекам.
– Милая, пойдём, – шепчет мама, потянув меня к двери.
А я больше не сопротивляюсь.
Мы выходим из гостиной, оставляя мужчин, поднимаемся по лестнице. Горничные по дороге спрашивают, могут ли они чем-то услужить, они по-настоящему сочувствуют мне.
Когда мы входим в спальню родителей и мама просит меня поспать, а сама, поцеловав меня в лоб, выходит, слёзы сами вырываются наружу. Моими друзьями становятся потеря контроля, дрожь в теле и жжение в глазах.
Мне так плохо, что я на время теряю способность думать и дышать.
Я плачу, но изо рта не вылетает ни одного звука.
Я плачу, не позволяя себе делать это вслух.
Я плачу, пока меня разрывает изнутри.
Подушка мокнет, пропитывается слезами, а на щеках появляются мокрые дорожки.
Внутри меня всё холодеет, руки трясутся, едва удерживая телефон.
Дата и место рождения: 16 июня, 2000, Лондон, Великобритания
Через два месяца мы будем в Миконосе.
Я хотела отменить этот полёт в Грецию из-за своего паршивого состояния и полного отсутствия какого-либо настроения, но решила подумать об остальных. О папе, о маме, о Дилане… Они ведь ни в чём не виноваты, чтобы я портила их планы. Поэтому я решила глубже запихнуть свои принципы и перестать давить на близких.
Но голова заполнена далеко не мыслями о предстоящем отдыхе.
Гай преступник… Его отец преступник… Боже, я ужинала в доме у британского мафиози. У людей, не знающих добра. У людей, занимающихся такими ужасными вещами, что вспоминать их больше никогда не хочется.
А я многое о них вычитала. Об их деятельности. Торговля оружием и наркотиками, игорный бизнес, рэкет, сутенёрство, работорговля… Это ещё малое из того, чем они занимаются.
Я вспоминаю Гая. Он столько раз оставался со мной наедине. Столько раз я подвергалась опасности. Но всё ещё жива.
