Разбей сердце принцессы

Я плачу и плачу, неспособная остановиться… Пока наконец слёзы не кончаются, и я просто превращаюсь в ничтожное подобие человека – существо, которое кто-то лишил его чувств и сознания, оставив одну пустую оболочку. У меня теперь нет целей, нет никаких желаний, нет мечты. Я не хочу больше видеть Трэвиса и заниматься с ним в спортзале, как я любила делать это раньше…

Уходя, Гай вырвал всё из моего сердца и утащил с собой.

– Я принесла салат с тунцом. Твой любимый.

В дверях появляется мама. Все эти дни она заботится обо мне. Я не знаю, что в это время делает папа, но ему больно глядеть на меня.

Он говорит, что я худею на глазах, что ему не хочется видеть, как медленно умирает дочь.

– Поешь. – Мама ставит тарелку на стол передо мной и разглядывает моё тело с ног до головы: – Ты исхудала, милая.

– Я не голодна, спасибо.

Голос звучит очень тихо и хрипло, словно я заболела.

Но дело совершенно в другом. Голос исчез вместе с желанием что-либо делать.

– Ты не можешь так говорить. – В её же голосе легко слышимо отчаяние. – Пожалуйста, поешь… Ради меня. Ради отца, ради Дилана. Ради всех нас. Умоляю. Я больше не вынесу видеть тебя такой.

Маме не удаётся справиться с подступающей горечью, и она с шумом садится на мою кровать. Её лицо спокойно, она держится как королева, но нельзя скрыть и утаить язык взгляда. Сейчас он говорит, как ей плохо в эти минуты.

– Я больше не могу видеть, как ты сидишь целыми днями в своей комнате и страдаешь из-за этого мерзавца, – произносит она тихо. – Никто… Слышишь, никто из нашего рода не опускался так низко, чтобы тратить нервы и силы на мысли об утрате человека, недостойного и пальца.

Я молчу, больно вонзив зубы в свои губы, чтобы не дать слезам вырваться наружу.

Держусь из последних сил, чтобы не показать, что я всё ещё умираю изнутри.

– Отпусти, наконец, прошлое, – говорит мама, поглаживая моё лицо и смотря мне в глаза. – У тебя ещё всё впереди. Он не достоин того, чтобы ты помнила его и убивалась из-за него каждый день.

Не хочу слушать дальше. Просто резко встаю.

– Спасибо за твою поддержку, мама, – произношу я. – Но я пока как-нибудь сама попытаюсь справиться.

Они не знают, что значит – собирать сердце заново. Клеить осколки, пытаясь вернуть как всё было.

Папа любил маму с самого их первого совместного вдоха. Она никогда не знала, что значит разбитое сердце.

Я выбираюсь из комнаты, потом из дома и выхожу во двор, надеясь, что хоть здесь у меня получится обрести спокойствие. Природа имеет свойство успокаивать. Так я слышала.

Меня приветствуют охранники, а я лишь отвечаю им слабым кивком. На задний двор идти не собираюсь – так будет меньше болезненных воспоминаний. Когда я сажусь на небольшую скамейку, в голову вновь незаметно пробираются тошнотворные мысли о Гае.