1
0Мутанты ведь, дети Сектора…
От увиденного у Данилы проснулось второе дыхание, а еще — дремучие, первобытные инстинкты загнанного зверя. Он очертя голову ломанулся в лес, не разбирая дороги и перепрыгивая через поваленные деревья, которых тут почему-то попадалось исключительно много.
Он не смог бы потом ответить, сколько так пробежал. Мозг отключился, работали только ноги. Бежать, чтобы выжить. Самое древнее занятие из всех известных человеку. Бежать, пока есть силы. А потом бежать еще. Без сил, но бежать…
Кусочком льда бился в грудь ставший неожиданно холодным «сувенир».
Что так, что эдак — смерть.
В какой-то момент Данила понял, что дальше двигаться не может. Чудовищная тяжесть навалилась на плечи и придавила его к земле. Немыслимая, нечеловеческая усталость сковала мышцы, и каждый шаг вдруг стал даваться, как последний в этой жизни. Невидимые тиски сдавили череп, и он почувствовал, как что-то режет, выдавливает ему глаза. Из носа побежала тонкая струйка крови.
Всё, отбегался. Каюк…
В этот самый момент кто-то схватил его за воротник и рванул назад.
Всплеск долбанул с такой силой, что от боли потемнело в глазах. Влада всхлипнула, у нее подкосились колени. Наверное, нечто похожее чувствует человек в гравицапе — невидимые тиски сжимают голову, выворачивают желудок.
Оглушенная, Влада некоторое время не замечала, что происходит вокруг, — деревья, небо, кочки слились в бурое пятно, словно мир превратился в гигантскую центрифугу. Но Сектор благосклонен к проводникам, Всплески они переживают легче других людей, и вскоре зрение вернулось. Трупами валялись односельчане, а вот пленник был бодр. Фантастика! Как ему это удается? Неужели у него сигналка?
Крадется. Присел возле Сухова, потянулся к ножнам. Вот же дрянь поганая! До чего же тяжел автомат и слабы руки! Вскинуть его, прицелиться, насколько это возможно, шагнуть вперед и нажать на спусковой крючок… Отдача рвала автомат из рук, каждый толчок сопровождался болью, будто не она стреляет, а в нее.
Пленник бросился к воде, Влада зажмурилась, из последних сил сжимая автомат, разрядила магазин, надеясь, что зацепит беглеца, но вскоре он исчез из виду. Тогда она встала на четвереньки, и ее вывернуло.
Собаки сначала дергались, потом затихли и лишь поскуливали, закатив глаза. Владе казалось, что она умирает. Нет, весь мир умирает. Повалившись на бок, она обняла Барона и застонала. Наверное, ощущения во время Всплеска напоминают наркоманские ломки. Мысли разлетелись из головы, осталась одна цель — выжить.
Как только Всплеск закончился, навалилась усталость. Каждая жилка стонала, просила отдыха, будто Влада бежала марафон. Барон зашевелился, освободился из объятий и попытался встать, но лапы разъехались, и он плюхнулся пузом на землю, как недельный щенок.
