Пустая могила

Шум этот нарастал, стал похожим на дыхание гигантского животного. Я ждала, но звук больше не менялся.

Я отняла ладонь от пола. Шум не прекратился. Сквозь него я слышала приглушенный голос Тафнелла, который в кулисах о чем-то разговаривал с Локвудом. Два звуковых потока не смешивались – они проходили друг сквозь друга, разделенные во времени целым столетием.

Я медленно выпрямилась, повернулась в сторону кулис, и в этот момент у меня по спине пробежал холодок. Словно кто-то провел мне вдоль позвоночника заледеневшим пальцем.

Я остановилась, всмотрелась в темный зрительный зал.

Из-за включенных на сцене прожекторов было сложно достаточно отчетливо рассмотреть, что происходит в погруженном в полумрак зале, но тем не менее мои глаза остановились на заднем кресле в одной из лож.

Кто это там сидит в этом кресле?

Глаза защипало от напряжения. Я покосилась в сторону – взглянуть, заметил ли что-нибудь кто-то из моих друзей, но они были вне поля моего зрения.

– …затем Трейси откинула занавеску в сторону, – доносился голос Тафнелла, – и увидела на этом самом месте Сида. В объятиях призрака! Она бросилась вперед…

Я вновь перевела взгляд на ту же ложу.

В заднем кресле уже никого не было. Ложа пустовала.

– …но, увы, слишком поздно. Он лежал здесь словно тряпичная кукла! Безжалостная Красавица успела лишить его жизни!

Я выхватила рапиру из державшей ее на поясе застежки-липучки.

Бормотание голосов в моей голове становилось все громче, а потом сменилось бешеными аплодисментами. Этот звук обволакивал меня. Он начинался в партере, затем пробегал по балкону, катился над залом и обрушивался на сцену. Я взглянула вперед и вверх, обводя глазами погруженный в полутьму зал.

Звук внезапно оборвался.

Полная тишина. Такое ощущение, что театр затаил дыхание.

Я опустила взгляд. В центральном проходе, прямо напротив меня, в густой тени под балконом что-то стояло. Я напрягла зрение и сумела рассмотреть, что это саркофаг или гроб – очень большой, закругленный, напоминающий женскую фигуру и поставленный вертикально. Из его стенок торчали многочисленные кругляшки и палочки… Нет, не кругляшки и палочки – а эфесы мечей и концы клинков.

Вдруг из гроба потянулась темная тонкая струйка и начала все быстрее растекаться вдоль центрального прохода.

За ней вторая, потом еще одна, еще…

Струйки сливались в ручейки и начали подползать к сцене.

Я крепко сжала рукоять рапиры и шагнула вперед.

В золотистом свете ламп ручейки казались черными, но я знала, что это кровь. Казалось, кровавым струйкам не будет конца. Я стояла на краю сцены, у самой рампы, и не могла отвести глаз от кровавой реки, растекающейся между креслами зрительного зала.

– Она здесь! – эхом разнесся по театру мой крик.