Проданная

Неужели он впрямь так просчитался? Как и Гаар, он был уверен, что неожиданная новость угробит меня. Нужно набраться смелости и все рассказать. Нужно. Немного позже, когда мое положение упрочится.

Огден будто невзначай поправил край рукава своей зеленой мантии:

— Надеюсь, ты не думаешь, Лелия, что получила эти комнаты благодаря своим достоинствам?

Я склонила голову, изображая смирение:

— Конечно, нет, господин управляющий. Все это лишь благодаря милости моего господина.

— Эти комнаты принадлежат твоему нерожденному ребенку, никак не тебе. Помни об этом.

Я поклонилась еще ниже:

— Конечно, господин управляющий.

Теперь мне доставляло удовольствие вспоминать его лицо в тот самый миг, когда они оба вошли. Думаю, я стану часто его вспоминать. Паук вновь потрогал рукав, будто скрывал неловкость:

— Ты можешь выбрать себе служанку. Которую захочешь видеть рядом с собой.

Я выпрямилась от неожиданности. Не слишком верилось, что Огден говорил это серьезно. Я всматривалась в его лицо, искала подвох. Наконец, опустила глаза:

Он раздраженно поджал губы:

— Да. Но если будешь долго думать, получишь ту, которую выберу я.

— Гаар! Я хочу видеть Гаар.

Паук закатил глаза и направился к выходу:

Теперь у меня не было никаких сомнений — Полита следила за мной. Упорно и неустанно. Лигурка постоянно появлялась вслед за управляющим, дождавшись, когда тот уйдет. Вот и сейчас она шмыгнула в покои, едва паук покинул их. Что ж… Я вскинула голову и смотрела, как Полита выплывала из приемной, виляя бедрами. Будто исполняла без музыки призывный танец. Мне никогда не стать такой… Но мне почему-то казалось, что от меня этого и не хотели.

Я — другая. Я — не Полита. Я — это я.

Теперь я не боялась ее злого языка. У меня было нечто, о чем она могла только мечтать. И я хотела в мельчайших деталях запомнить ее темное лицо, когда она все узнает. Как оно посереет, вытянется. Как забегают глаза. Хотела видеть ее жгучую зависть, с которой она не сможет ничего поделать. В этот миг я была так счастлива, что, казалось, будто я светилась.

Она плавно вышагивала, но я прекрасно замечала, что ее едва не трясло от злости. Она украдкой сжимала и разжимала кулаки. Полита оглядывала покои, хоть старалась и демонстративно не подавать вида. Но я замечала все. Хотела замечать.

Лигурка, наконец, подошла, остановилась в нескольких шагах. Сжала зубы и молча смотрела на меня, будто пыталась что-то разглядеть. Наконец, вскинула остренький подбородок:

— И за какие же это заслуги, криворукая?

— Видно, за те, которых нет у тебя.

Она подошла совсем близко и почти дышала мне в лицо:

— Чем ты лучше меня, криворукая? Чем?

Ее глаза увлажнились. Казалось, еще немного, и Полита просто зарыдает. Она шмыгнула носом, уставилась мне в лицо и молчала, замерев.