Проданная

Я бы хотел, чтобы этот вопрос встал передо мной как можно позже. Либо не вставал вовсе… Я не противился, но и не форсировал.

Только возвратившись домой, я осознал, насколько устал от безделья в совете. Я сидел в кабинете, пил кофе и просматривал уже присланные протоколы, чтобы убедиться, что ничего не проспал, как генерал де Во. Секретарь привычно поскребся в дверь, вошел:

— К вам господин управляющий, ваше сиятельство.

Огден протиснулся в щель, будто хотел проскочить как можно незаметнее. Лицо его было багровым, руки подобострастно поджаты. Но мне отчего-то казалось, что он едва сдерживал улыбку. Все это было дурным знаком. Я ненавидел, когда он являлся подобным манером. Впрочем, я ненавидел все его напускные ужимки, но отделить его от них было попросту невозможно. Создавалось ощущение, что их выдавали вместе с должностью.

Он поклонился с каким-то обреченным смирением:

— С возвращением, мой господин. Прошу прощения, что отвлекаю ваше сиятельство от важных дел, но случилось нечто, что требует внимания вашего сиятельства.

— Это нельзя решить без меня?

Огден покачал головой:

— Увы, мой господин. Вопрос чрезвычайной деликатности.

Я кивнул ему на кресло перед столом:

Он покачал головой, еще сильнее поджимая руки. Так он почти напоминал грызуна с трогательными короткими передними лапками:

— Не посмею, ваше сиятельство.

А вот это уже было интересно…

Он помялся, переступая с ноги на ногу, облизал губы. Казалось, новость будет приятной, а он лишь жался, чтобы выдержать театральную паузу. И краснел от натуги.

— Мой господин… Да простит меня ваше сиятельство за такие новости, но ваша наложница, Лелия… беременна. — Его губы сложились скорбной дугой. Он качал головой, словно ужасался самому звучанию. — В этом доме подобное недопустимо, но вы сами…

Я перебил, запив неожиданное смятение огромным глотком кофе:

— … я прекрасно помню, что именно я сам. И не возлагаю вину на тебя.

Огден снова согнулся:

— Благодарю, ваше сиятельство. Я уже подготовил бумаги. Как только вы распорядитесь, Тимон сделает все, что полагается, и эта рабыня немедленно покинет дом. Корвет уже приготовлен. Все это не займет много времени.

— Не распоряжусь, — я откинулся на спинку кресла и шумно вздохнул. Что ж, вселенная будто спешила за моими мыслями. Но не учла всех желанных поправок.

Управляющий недоумевал:

— Простите, ваше сиятельство, понял ли я правильно?

— Таких распоряжений не будет. Рабыня станется в доме и родит здесь этого ребенка.

С каждым моим словом лицо Огдена бледнело, потом серело. Казалось, он был поражен так, что не мог сказать ни слова. Даже забыл поджимать руки, и они повисли плетьми. Я никогда не видел его таким. Пожалуй, я назвал бы его вид убитым.