Проданная

Пряди струились между пальцев, казались ожившими.

Сиурка открыто улыбнулась, обнажая ряд мелких ровных зубов, почему-то придающих ей сходство с ящерицей:

— Так мягко, — она вновь и вновь перебирала пальцами, а на лице отражался восторг. — Прежде я видела такие волосы только у господ.

— Как видишь, я не госпожа. Совсем не госпожа.

Сиурка, наконец, убрала руку:

— Меня зовут Гаар. Я здесь полгода.

— Меня зовут Лелия, и я здесь один день.

Мы обе рассмеялись. Думаю, сами не знали почему. От повисшего в воздухе напряжения.

Гаар без спроса уселась рядом:

— Если тебя это хоть немного утешит — я не смеялась тогда.

— Ты не обязана это говорить.

Гаар покачала головой. В огромных влажных глазах, похожих на маленькие галактики, плясали блики ламп:

— Я просто слишком хорошо слышала, что говорили другие. Они завидуют твоей красоте. Белой коже, волосам. Особенно Полита.

— Наложница господина. Лигурка с крашеными волосами.

Я кивнула — я хорошо запомнила ее.

Гаар брезгливо сморщилась:

— Видела бы ты ее лицо, когда она узнала, что ты пойдешь в покои. Как же ее перекосило!

— Она сказала мне, что даже не стоит спрашивать мое имя, раз меня привел молодой господин.

— О, да… — Гаар повела тонкими, едва заметными бровями и вздохнула. — Тебе очень повезло, что ты осталась в этом тотусе, а не на другой половине.

Я не разделяла ее энтузиазма:

— Чем же здесь лучше?

Сиурка придвинулась ближе:

— Наложницы у молодого господина не задерживаются. Даже самые любимые.

— Не думаю, что избавиться от его внимания — самая плохая участь.

— Ну-ну… — Гаар вытянула полные губы. — Не суди о том, о чем не знаешь. После праздников молодого господина многие непригодны даже к продаже. А если пожалует принц Эквин… В такие моменты я очень радуюсь, что такими, как я, редко интересуются, как женщинами.

Я отбросила в сторону расческу:

— Да что там происходит? На этих праздниках?

Я выкрикнула так громко, что немногие женщины, оставшиеся в тотусе, посмотрели на меня. Вчера градус накаляла эта желчная Полита. Сегодня — еще одна. А если ее подослали нарочно? Чтобы уверить меня в том, что попасть в покои Квинта Мателлина — несказанное счастье?

Гаар решительно поднялась:

— Пойдем в сад. Там меньше ушей.

Я пожала плечами и поднялась следом:

— Господин еще не вернулся. Ненадолго — можно. А если спросят, скажешь, что я показывала тебе бондисаны. Это важно.

Я не стала спорить. Я никогда не видела бондисаны собственными глазами, они растут только в Сердце Империи. Но читала о них. Даже одна тычинка, брошенная в бокал, сделает из напитка смертельный яд. Но он не действует на высокородных. Поэтому бондисаны здесь повсюду. Как символ превосходства одних над другими.

Мы вышли на улицу через неприметную боковую дверь.