Проданная

Я прижалась к широкой груди, понимая, что хочу стоять вот так долго-долго. Казалось, что больше ничего и не надо. Мне было спокойно. И так хорошо, что я едва сдерживала слезы.

Я провела ладонью по его гладкой груди, погладила пальцем черную голову нарисованного дракона:

— Я была в медблоке. Тимон снял повязки… И у Огдена.

Квинт шумно выдохнул мне в макушку:

— Я предложил ему подыскать другое место, но он отказался. Сказал, что не посмеет.

— Кажется, теперь он наказывает сам себя.

— Сказал, что уедет куда-нибудь на Форсу. И может даже женится.

Я невольно улыбнулась — мне было бы сложно вообразить жену паука. Но это было хорошей идеей. Огден был всего лишь немногим старше Квинта. У него есть все шансы поменять свою жизнь. Пусть даже на Форсе.

Квинт посадил меня за стол:

— Хочу показать тебе кое-что.

Он протянул мне белый конверт с красной эмблемой. Я узнала императорский герб — дракон, пожирающий солнце.

— Заключение императорской лаборатории. Я хочу, чтобы ты взглянула.

Я теребила в руках конверт:

Я неверными пальцами открыла конверт, достала стандартный формуляр. Активировала и пролистала мелкий текст. Формулировки, цифры, таблицы. Единственное, что было мне понятно — собственное имя.

Я виновато посмотрела на Квинта:

Он заглянул мне в глаза:

— Пятьдесят девять процентов, Лелия. Пятьдесят девять процентов высокородной крови.

Я потеряла дар речи. Смотрела в его ясные глаза и ничего не понимала.

— Это значит, что ты имеешь полное право получить статус высокородной полукровки. Самый низкий для высокородных, без принадлежности к дому. Но и это в корне все меняет.

Я просто молчала, буквально чувствуя, как вытягивается лицо. Все это не могло быть правдой.

— Во многих высоких домах существует негласная традиция избавляться от детей наложниц, если эти дети неугодны. Полукровок редко узаконивают без особой необходимости. Избавляются и от матери и от ребенка. В большинстве случаев наверняка.

Квинт опустил голову, поджал губы. Казалось, ему было неприятно об этом говорить.

Было сложно допустить, что я поняла все правильно:

— Мой отец… высокородный?

— Это определит только императорская лаборатория по запросу предполагаемого отца. Поверь мне — желающего не найдется. Но кто-то решил сохранить тебе жизнь. Тебе и твоей матери. Несколько подложных перепродаж — и уже никто не узнает первоначального хозяина. Полагаю, была договоренность, что этот человек, Ник Сверт, освободит вас по прошествии какого-то времени. Но он почему-то этого не сделал.