Проданная

Нам с Квинтом предстояло ехать в императорский дворец на церемонию представления сына двору. А я скорее предпочла бы выйти в окно. Мое первое официальное появление — мы и так оттягивали, сколько могли. Даже наша свадьба была закрытой, но тогда все еще можно было сослаться на траур. Теперь выбора не оставалось. С новым положением появились новые обязанности. Меня станут изучать под лупой, искать изъяны. Я была уверена, что меня заранее все ненавидят. Квинт не переубеждал, заявил, что это неизбежно. Чтобы стать своей, для начала нужно суметь на всех наплевать. Квинт будет рядом. Старый Варий — тоже. Все будет хорошо…

Нет… Не помогало. Меня по-прежнему лихорадило, и я обливалась потом.

Гаар вернулась с бокалом:

— Не весь флакон, но прилично.

Я выпила единым махом. Сейчас станет лучше. Хотя бы немного. Я умоляюще смотрела на Гаар, она снова улыбнулась и ободряюще кивнула. Она тоже была нарядной, в зеленом, цвете дома. Непривычно было видеть ее не в сером. Сейчас она казалась еще бледнее, еще прозрачнее.

Гаар теперь была старшей над моей прислугой. Но все равно все было как-то неправильно. Я просила Квинта освободить ее, но получила категоричный отказ. Он сказал, что это подрывание устоев. То же самое я услышала от Донсона Фалька. Категоричное «нет», основанное на каких-то незыблемых правилах. Мне было сложно это понять. Кажется, никогда не смогу.

Но Гаар не расстроилась, сказала, что я — госпожа, о которой можно только мечтать. Мне кажется, сейчас она была едва ли не счастливее меня. Но я не чувствовала себя госпожой, и порой казалось, что почти ничего не изменилось. Разве что, теперь у меня были другие покои — роскошные и просторные. Если честно, ко всему этому нужно было привыкнуть. Бесконечные правила и бесконечные «но». Я все еще не могла есть под взглядами вереницы рабынь, выпроваживала их, если обедала одна. Оставалась лишь Гаар. И ели мы вместе, как нормальные люди. Но я скрывала это. Для меня купили новую прислугу, чтобы не было тех, с кем я когда-то ночевала в одном тотусе. Но слухи распространяются, как вирус. И, конечно, все всё знали. Я предпочитала не воображать, что они все могли думать.

Квинт вошел без предупреждения, остановился в нескольких шагах, придирчиво осмотрел меня:

— Великолепно. Ты прекрасна, Лелия. Идем, мы не можем опоздать.

Он был в белом с ног до головы, и это казалось очень странным, стал походить на Вария. Черными оставались лишь идеально уложенные волосы и неизменная серьга с империалами.