Продана в жены

Рука задрожала. Я даже мамины фотографии не успела убрать обратно в коробку.

— Лили… — от тихого голоса я покрылась мурашками. — Лили, если ты здесь, иди сюда. Не прячься, принцесса. Ты знаешь, что я найду тебя.

Хрипловатый, сексуальный голос пробрал до мурашек. В нем были чувства. Усталость, разочарование, решимость. Он словно говорил тоном: ты зря убежала. Зря. Теперь он должен наказать меня. Лишь бы не отрезал мне язык, как остальным беглецам. Сердце заколотилось, как ненормальное, затрепыхалось, как птичка в кулаке — болезненно и безнадежно.

Я лечила его. Поила с ложки, как ребенка.

Выхаживала. Разве он не должен проявить милосердие? То, что я делала для него той страшной ночью — ничего не значит? Я одна согласилась с ним сидеть всю ночь.

В проеме возник темный силуэт. Я встала и попятилась — до самого окна. Легкие горели, потому что я перестала дышать.

Между нами была вся комната. Он стоял — темный силуэт с серебристым лезвием ножа. В квартире было так тихо, словно кроме нас здесь никого не было. Его узнали. Иначе здесь не висела бы такая гробовая тишина.

Сердце трепетало. Я молчала по одной причине — у меня перехватило горло.

Что-то со мной происходило — во всем теле, но я не понимала, что чувствую.

Я оказалась в ловушке, и понимала одно — как бы там ни было, Зверь всегда поступал, как должен. Как выгодно «Авалону». Он вошел в комнату упругой походкой хищника, и негде было прятаться.

— Я не убегала, — прошептала я. — Не убегала… Просто хотела забрать мамины вещи. Ты сказал, она была актрисой… Я хотела проверить.

Он молчал. Просто шел на меня.

— Я бы вернулась. Мне же некуда больше идти, я бы вернулась в «Авалон», правда!..

Из глаз брызнули слезы.

Я говорила правду о том, что касается коробки.

И надеялась, он поверит и во вторую часть — Зверь знает, что мне некуда пойти. Но если дело было только в коробке, я могла бы попросить его свозить меня домой, как он возил на кладбище. Больше агрессии пугало его молчание, неторопливые движения и блеск ножа. Стараясь держаться дальше от Зверя, я сместилась влево. Ползла вдоль стены, вжимаясь спиной, и не отводила взгляда.

Он меня не покалечит.

Нет. Не отрежет ни язык, ни нос. Я — невеста сентября, у меня официальная встреча с будущим мужем через две недели.

Будет пресса. Им нужно поиздеваться над отцом. Так что уверена, меня не накажут жестоко. Им нужен нормальный внешний вид. Могут отхлестать — следы под свадебном платьем не будет видно, но он не покалечит меня…

— Кирилл… — слабым голосом прошептала я, лопатками вжимаясь в стену.

Судорожно вдохнула, словно последний глоток воздуха. Уговоры не помогали победить страх. Во влажной одежде стало холодно. По телу прошел озноб.

— Кирилл, пожалуйста… Не надо.

Он подошел вплотную и бросил нож.