Продана в жены

Когда я встретилась с ней взглядом, меня чуть до пяток не прожгло. У нее были кошачьи глаза: умные и спокойные. Она затянулась и на тонком запястье я увидела клеймо, только не разобрала чье — Руслана или Зверя.

Заметив, что дива на нас смотрит, Вика печально шмыгнула носом.

Она подошла, покачивая крутыми бедрами. Каблуки у нее были сантиметров по пятнадцать.

— Меня зовут Алайна.

«Клеопатра» предложила сигарету, но я помотала головой. Вика неумело прикурила от огонька, предложенного дивой.

Не спрашивая разрешения, она беспардонно села между нами. На Вику она больше не обращала внимания, да та и сама затихла, прекрасные глаза были обращены ко мне.

Она вела себя так, словно была старшей в этом бедламе. Нагло взяла мою руку и повернула запястьем вверх — на лице даже мускул не дрогнул, когда она не увидела клейма.

Я отдернула руку. За эту грубость захотелось ее уесть.

— Алайна — это сценический псевдоним?

Она загадочно улыбнулась своими роскошными губами и грациозно встала.

— Она клеймо смотрела, — прошептала Вика, когда девица вернулась к своему месту. — Не спорь с ней и не пытайся задеть… Она тут…

Вика не успела закончить.

На мое плечо легла рука, и я подпрыгнула, с трудом подавив вопль.

— Лили… — позади стоял Равиль.

— Лилия, — автоматически пробормотала я.

— Пора возвращаться. С подругой ты встретилась.

Мы с Викой переглянулись, как испуганные котята.

— Можно она пойдет с нами? — я крепко обнимала ее за плечи. — Я останусь на месяц, а спальня просторная…

— Зверь еще не смотрел ее.

— Пожалуйста… — я сделала умоляющие глаза.

— Нет, идем, Лили, — Равиль говорил вежливо, но непреклонно. Интересно, как он здесь оказался? Мне казалось, недальновидно делать телохранителем раба — разве он не должен ненавидеть хозяина в глубине души?.

.

Спор прервал сам Зверь, появившись на пороге гримерки.

Девчонки затихли, Вика сжалась на кушетке в комок. Ее начала бить дрожь. Я обняла ее за спину, пытаясь подбодрить, но подруга затравленно уставилась в пол. Самое паршивое собеседование из всех возможных. От его слов зависело, что с ней будет.

Он мог отпустить ее или пленить — Вика мелкая сошка, за нее некому заступиться. Как и за меня. Зверь вразвалочку подошел к нам.

При его приближении Алайна поднялась, ловя взгляд, но смотрел он на нас.

На меня упала его тень. Зверь не улыбался. Алайна встревоженно стояла позади.

Вика сидела, но прежде чем он повторил — глубоко затянулась и поднялась на дрожащих ногах. Выглядела она жалко: худая и несексуальная, угловатая, нескладная, словно страдала в детстве рахитом. На фоне девушек из гримерки — страшила, несмотря на юность. Но Зверь осмотрел ее, как племенную кобылу — даже заставил открыть рот.

Из «Авалона» просто так не уходят.