Престидижитатор Сталина

Потому что у прочих помещиков крестьяне три дня в неделю работали на свой прокорм — а в Тульской губернии простой мужик прокормить себя с семьей возможности не имел. Сорокина же четко выполняла закон, по которому в число обязанностей включался и прокорм своих крестьян в тяжелую годину, а так как сейчас любая година была тяжелой…

Мужикам для дополнительного прокорма оставались лишь огороды, хотя и за тем, что, как и когда они там сажают, Сорокина следила. А все злаки выращивались исключительно на «барских» полях, обрабатываемых «по науке» — ну, как нынешняя наука рекомендовала, и урожаи у нее постоянно выходили почти вдвое большие, чем у соседей. В том числе и потому, что лошадки у нее были отборные, мужики с их помощью пахали куда как лучше — но вот то, что все лошадки у нее обитали в одной большой конюшне, в конце концов и вышло ей боком: в деревне «мужицких» лошадей осталось после пожара лишь две штуки. Понятно, что в ее амбарах зерна еще на год прокорма всей деревни хранилось, но если можно такой хорошей тетке помочь (с большой выгодой и для себя), то почему бы и не сделать доброе дело?

В общем, первого мая у меня пахота закончилась вместе с посевной, «мои» мужики под руководством Акима, Авдея и Матрёны с Алёной (которых я еще в прошлом году лично обучил) пошли сажать картошку, а бабы приступили к постройке жилья.

Когда фундаменты уже стоят, с такой работенкой и бабы справятся. Потому что бревна ворочать не надо… то есть иногда надо, но на ворочанье бревен каждый день две пары мужиков освобождались от «полевых работ». А все остальное… печки — они к зиме нужны, а переставлять опалубку, засыпать в нее землю и потом долбить ее колотушками, да что там — даже известь жечь дело для сытой бабы нетрудное. А у меня все бабы (как и мужики, и дети конечно) были исключительно сытыми. Без особых разносолов — но уж картохи от пуза или тыквенной каши каждому доставалось. А в качестве «источника белка» в обязательном порядке суп гороховый. С копченостями: в последнюю поездку в Тулу я купил двух свиней (они по рублю сейчас стоили), и их по очереди забили. Ну а чтобы мясо быстро не испортилось — прокоптили как следует. То есть это я знал «как следует»: жизнь в одном помещении с реконструктором многому интересному учит.

Короче говоря, «избы» я велел строить землебитные, и бабы с этим справлялись достаточно неплохо. А дети — времена нычне не те, чтобы детки простаивали — они лепили из глины черепицу. И к середине лета Павловка превратилась в очень неплохую такую деревеньку, я бы даже сказал, почти швейцарского вида.

Но это всё крестьяне без меня делали, а я тем временем потихоньку ваял вторую маслодавку и развлекался с Матрёниной матерью.