Престидижитатор Сталина

То есть будешь, если другой жратвы нет — однако меню лучше поразнообразнее иметь, так что сюда же и морковку, и капусту. Кстати, узнал я, что такое «серые щи» и «серая капуста» — и нам такой хоккей точно не нужен, так что капусту будем растить строго белокочанную. И брюкву. И репу тоже, и тыкву в ассортименте. Ну и пшеницу с рожью, куда же без них-то? Значит засевать всяким нужно уже гектаров двести, а то и больше. Если одна лошадка может (плугом, не сохой) за день вспахать полгектара, а на посевную уходит десять дней, то в поле нужно послать минимум сорок лошадей. А это — сорок мужиков и баб, в смысле сорок мужиков и сорок присущих им баб, не считая тех, кто пахарей будет кормить и поить. Про сорок плугов я вообще молчу…

Потому что деньги любят тишину. Вот я их так тихохонько и тратил. На одном тульском заводике я заказал полсотни лемехов, по три рубля за штуку. На другом — столько же отвалов, по рублю. Но даже если эти конкуренты друг с другом информацией бы поделились, то сделанный ими совместно плуг никто бы, будучи в здравом рассудке, покупать и тем более юзать не стал. Потому что землю пахать этим плугом невозможно в принципе. Ну, пока к нему предплужник не привинтить, которые для меня делались в совсем другой мастерской. Ну а то, что с винтами было очень грустно, меня не остановило, я все эти железки друг с другом просто склепал. Да, хреново и да, ненадежно — но уж десять-то дней они хоть как-то продержатся, а там хоть трава не расти. То есть трава-то расти, а плуги я или сам починю, или новые куплю…

Недостающих же мужиков с бабами я просто взял в аренду, причем по-настоящему в аренду. Жила неподалеку помещица Сорокина, имеющая почему-то именно сорок дворов. И баба была очень хозяйственная, у нее только «под хлебами» было чуть больше четырехсот десятин. Но случился у нее прошлой осенью «отрицательный прирост» поголовья тягловой скотины: конюшня большая сгорела и почти все лошадки… проявили негативную тенденцию выживания. Ну я с ней и договорился: сколько ее мужиков у меня десять дней отработают, столько уже моих лошадей десять дней ее поля пахать будут.

Наталия Филипповна Сорокина мне нравилась больше всех из тех помещиков, с кем я успел познакомиться. Она жила одна, овдовев в процессе Бородинской битвы, а две ее выживших дочери давно вышли замуж и уехали. Но скучать ей было некогда: за хозяйством следила. И особенно мне нравилось то, что за крестьянами она тоже «ухаживала»: у нее мужики и бабы барщину отрабатывали по шесть дней в неделю. У прочих всех — по три дня, а у нее — по шесть, и поэтому лишь в ее поместье крестьяне выглядели сытыми и ухоженными.