Престидижитатор Сталина

— Где взять… Игнатьев вроде поместье продавать собирался, но у него за двести душ, это выйдет серебром тысяч в двадцать. Тебе же столько мужиков не нужно?

— Нужно гораздо больше, но не сразу, я бы где-то через год купил бы.

— А если больше, то тебе нужно в Псковскую губернию. Там мужика с семьей на вывод рубликов по десять можно взять, а много брать если, то и до пяти торговаться не зазорно будет. И девки там хороши, я их рубля по четыре покупаю, но если сразу много брать, то и за три сторговаться можно…

— Далековато… я, конечно, советом воспользуюсь, но… а как-то побыстрее можно хоть дюжину-другую мужиков подкупить? Чтобы к посевной успеть.

— К посевной… А давай завтра к Игнатьеву съездим! Сегодня уже поздно, а вот завтра, если с рассветом выехать, то как раз успеем!

Вот чего не отнять у старого поручика, так это заботы о лошадях. На санях, запряженной парой каких-то светло-коричневых лошадок, мы проехали двенадцать верст до Одоева меньше чем за полтора часа. Ну и за Одоев всего часа три ехали. Я думал, что этот Игнатьев — помещик, которому стало трудновато с хозяйством управляться, а оказалось иначе. Петр Петрович оказался отставным прапорщиком, причем в отставку ушел «по ранению», а фактически — по инвалидности: у него левый рукав пустым был. Инвалида взял себе в управляющие подполковник, у которого тот служил в войну — а когда хозяин поместья умер прошлым летом, наследники решили монетизировать наследство. Что самого Петра Петровича отнюдь не радовало, так что он «пытался продать» поместье без фанатизма.

С ним Александр Григорьевич быстро договорился о «передаче в услужение» двадцати пяти душ за пятьсот рублей, причем с условием, что эта сумма пойдет в зачет будущей платы за все поместье. После того, как я сообразил о причинах отсутствия энтузиазма в деле торговли недвижимостью, то предложил Петру Петровичу остаться в качестве управляющего и после смены собственника. Тот секунду подумал (или, скорее, просто воздуха набирал перед тем, как озвучить информацию) и выложил «коммерческую тайну»:

— Мне велено поместье продать не меньше чем за десять тысяч серебром. А с того, что сторгую сверх того, пять процентов моими будут…

— Ясно. Я предлагаю… а какой у вас оклад жалования?

— Двести рубликов в год, стол и жилье еще.

— Я предлагаю десять тысяч серебром за поместье, еще лично вам пять сотен в качестве подъемных, то есть вроде как на обзаведение, жалование… поначалу двести сорок в год, через год увеличим. Стол и дом конечно, и вам, и супруге вашей.

— Это плохо. Вам ведь, поди, и сорока нет?

— Триста в год, свадьба за счет нанимающей стороны, личный выезд… то есть пароконная бричка в собственность как подарок к бракосочетанию.