0
0А денег нужно много, там одних пошлин рубликов на двадцать. А столоначальникам дать уже полсотни нужно, секретарю же в дворянском собрании еще, да и не только ему…
— Я так думаю… то есть я, когда зимой все для этого готовил, подсчитал: в уезде бумаги сделать — это сто рублёв, а в губернии еще четыреста.
— То есть сначала в Тульском уезде, а потом еще…
— Никит, ты кто вообще? А, ну да, в Америке рос… Одоевский у нас уезд, Одоевский. А денег собрать… у меня мужики-то в год всего рублей на сто оброку дают, еще Михей мисок и горшков рублей на двадцать продает…
— Да на рынке, в Туле. Но всё мало выходит, а мне и подушные платить, и… мало получается.
— А что нужно чтобы мне на рынке в Туле торговать?
— Ну, бумагу от меня разрешительную. А чем торговать-то будешь? Хотя, говорят, топоры ты неплохие куешь, полтину за такой топор точно дадут… У тебя еще есть? — он кивнул головой на пустую миску. Я высыпал туда остатки помидор из крынки, он слопал еще одну, сморщился…
— Сейчас у меня денег нет, а разрешение стоит два рубля и шестьдесят копеек. Еще на дорогу какой-никакой расход… Я тебе такую бумагу сделаю, а ты… вот таких крынок мне с дюжину принеси и потом деньгами… рублей двадцать пять в год как, осилишь?
— Если мне сейчас дашь на месяц дюжину мужиков, то и сотню осилю.
— Сотню? Ну ты сам это сказал…
— Сказал. Осилю, если сейчас дашь дюжину мужиков, а в бумаге будет написано что я могу и крестьян покупать.
На пьяном челе буквально читались охватившие соседа сомнения:
— Мужиков-то дать можно, а кто сено косить будет?
— Я Акима пришлю, он все сено в два дня накосит, — и в этом у меня сомнений не было: Аким уже опробовал изготовленную мною конную косилку. Не суперхайтек у меня получился, но за пару дней мужик накосил сена для Милки на год с большим запасом…
— А ты меня не обманываешь?
— Я тебя когда-нибудь обманывал? Обещанное не выполнял?
— Верно, не было такого. Но ты ведь мне ничего еще и не обещал! Ладно… ты мне еще крынку этого пришли, — он кивнул на опустевшую миску, — а я тогда завтра же в Одоев и прокачусь…
Завтра — не завтра, а через неделю у меня была бумага с красивыми печатями, дозволявшая «крестьянину Никите из Павлова торговать на рынках Тульской губернии любым товаром», а так же дозволявшая «упомянутому крестьянину» покупать от имени помещика Свиньина «мужиков и баб с чадами». Мало что на документе не имелось моей фотографии, там вообще никаких примет «крестьянина Никиты» не указывалось.
