Престидижитатор Сталина

Кусочки в горне расплавил, жидкую медь залил в изготовленные формы — и, к моему удивлению, почти всё у меня получилось с первого раза. Ну, не совсем, конечно, напильником помахать пришлось еще дней… несколько, но где-то к Крещению девайс был готов. Кривой, не очень-то и уклюжий — но работающий. Мощностью в четыре бабских силы.

Второй девайс по моим указанием изготовил Авдей — мужик достаточно рукастый оказался. Этот девайс был послабее, всего в две девкинских силы, но без него и первый был бы бесполезным. Ну, почти — но когда девки на семенорушке очистили достаточно семечек, я запихнул их в пресс. А когда на длиннющей ручке этого простого рычажного пресса повисли четыре довольно упитанных уже бабы, из пресса полилось масло.

Масла получилось много. Потому что семечек вышло собрать три с половиной тонны, причем — отдельное спасибо дядьке Пустовойту — семечки получились очень жирными. А я еще где-то прочитал, что для улучшения маслоотдачи семки нужно до девяноста градусов нагревать — и примерно полторы тысячи литров масла вскоре заполнили специально изготовленные Авдеем бочонки. Небольшие, пятидесятилитровые. Тридцать штук.

Со своей бумагой я уже один раз в Тулу успел скататься, даже продал там из сделанного мною добра четыре серпа, заработав целых восемьдесят копеек. Мог бы и больше заработать, но мне время терять не хотелось, так что отдал все сразу одному мужику, который такую цену предложил. Тоже не сразу отдал, мужик поначалу хотел их по гривеннику купить — но я-то торговаться умею! А еще я умею неплохо цены запоминать, и — что меня тогда сильно поразило — масло коровье стоило столько же, сколько и «масло постное», в смысле горчичное или конопляное. То есть горчичное еще дороже стоило.

Деньги я почти сразу почти все потратил, купив четырех цыплят (и сэкономив после ожесточенного торга гривенник), но про масло не забыл. И в начале февраля мы с Акимом и Матреной отбыли в стольный град Тулу. То есть в губернскую столицу. Город был, к моему удивлению, довольно большой, народу в нем было тысяч, наверное, за пятьдесят — но мне было важно то, что где-то пара тысяч из них были людьми не сильно бедными. Ведь три роскошных магазина на главной улице (ну, по нынешним временам роскошные) не для всякой рвани же открыты были!

Самым сложным в этом путешествии было добраться до Тульского тракта: Милка туда сани часа четыре тащила — причем больше смотрела, как мы по сугробам сани толкаем. А потом, по неплохо накатанной дороге она уже даже легкой рысью пошла. Аким, правда, удивлялся, что я в город отправился совсем не в ярмарочный день, но у меня и цели заключались вовсе не в стоянии на рынке.