Повесть о суровом друге

Без картуза голова у меня совсем замерзла. Я огляделся. В просторном парадном вверх поднималась лестница с бархатными красными перилами.

Оттуда, сверху, донесся приятный детский голос:

- Геня, подожди меня, я одна боюсь...

По лестнице сбежали франтоватый мальчик в военном костюме, без фуражки и девочка в белой шубке.

За ними, звеня медным бубенчиком, прыгала маленькая белая собачонка. Она сразу же набросилась на меня с яростным лаем. Наверно, собачонке не понравилась моя засаленная телогрейка с длинными болтавшимися рукавами.

- Марго, перестань лаять! - прикрикнула на собаку девочка, но та вцепилась в мои штаны и трепала их.

- Марго, ты слышишь? Я что сказала?

Мальчик в военной форме подошел ко мне. Он был похож на взаправдашнего офицера.

- Ты почему здесь? - спросил он строго.

От страха у меня пропали все слова.

- Я спрашиваю тебя, оборванец, почему ты здесь?

- Мне есть хочется, - пробормотал я.

- А мне какое дело? Уходи отсюда!

- Оставь его, Геня! - вступилась за меня сестра кадета.

- Почему не уходишь? - зловеще повторил он. - Может быть, ты хочешь узнать, что такое нокаут?

- Не надо, Геня. Посмотри, какой он бледный.

Ты ведь рыцарь и не станешь бить слабого.

- Отойди, не мешай мне!

Кадет согнул руки в локтях и, прижав их к груди, запрыгал передо мной на одном месте.

- Защищайся, шмендрик!

- Оставь его, Геня, ведь он побирашка!

- Отвяжись! Лучше будь моим секундантом. Когда я опрокину его нокаутом, будешь считать до десяти.

Кадет продолжал прыгать, выставив кулаки, и вдруг ударил меня в лоб. Сестра кадета стала между нами.

- Вечно эти бабы вмешиваются не в свои дела!

- Геннадий, как не стыдно, фи!

- Тогда пусть он убирается вон!

- Погоди.

Я дам ему хлеба. Эй, побирушка, иди за мной! - И она побежала вверх по лестнице.

Сам не зная почему, я последовал за девочкой, шлепая по мраморным ступеням рваными опорками.

На втором этаже я остановился перед высокой белой дверью, где вместо ручек висели два медных кольца в зубах львов. Дверь была полуоткрыта. Я вошел и остановился пораженный.

То, что я увидел, было словно во сне. В огромном светлом зале окна поднимались от пола до потолка. На стенах в тяжелых золоченых рамах висели картины. А под ними выстроились рядком шелковые голубые кресла с гнутыми ножками.

В кадушках росли какие-то деревья от пола до потолка. Из угла смотрела на меня высокая белокаменная женщина с отбитыми руками. Все это отражалось в блестящем, будто зеркальном, полу. В комнате пахло духами, откуда-то доносилась тихая музыка.

Будто во сне, глядел я на эту красоту, не в силах пошевелиться. «Неужели так живут люди?» - подумал я, и мне вспомнилась наша тесная землянка с сырым глиняным полом, где под кроватью жила мышь, а в сенцах за кадушкой прыгали серые земляные лягушки.