Посредники

— Если ты не хочешь…

Но девушка, казалось, собралась с духом.

— Нет, он не сделает этого снова Не с ней. Сколько ей, пятнадцать? Господи!..

Она сглотнула и подняла подбородок, глядя прямо на Никса.

— Он в туннелях. В Шанхайских туннелях. Под Старым городом. Вот где они. Я точно знаю. Он туда меня затащил.

Туннели, подумал Никс. Именно так сказала Моргана.

Губы Эвелин были плотно сжаты, в глазах стояли слезы, но она не плакала — для этого она была слишком рассержена.

— В конце Первой авеню, сразу возле реки, есть вход. Он находится в мужской уборной какого-то отстойного бара.

Бар называется но имени какого-то парня. Кажется, «У Денни». В мужской уборной есть люк в полу, это тот самый вход, которым мы пользовались. Есть и другие, но я знаю только этот. Там ошиваются одни алкаши и нарики, и всем плевать на то, что люди входят в туалет и не возвращаются.

Никс уже поднимался, когда Эвелин остановила его.

— Ты не можешь идти туда прямо сейчас. Это небезопасно. Сейчас в туннелях полным-полно народа, и никто не знает, что ты идешь туда. Ты должен дождаться утра.

— У нас нет времени, Эви.

— Ты не понимаешь! Тебе даже через первый зал не пройти.

Можно идти, только когда там никого не будет. Они подумают, что ты просто нарик или кто-то вроде этого.

Она наклонилась к юноше, все еще не отпуская руки Финна, который смотрел теперь вниз, себе под ноги.

— Слушай, это тебе не какой-нибудь сквот. Там собираются действительно плохие парни. Они убьют тебя.

Она снова посмотрела на Финна. Он поднял на нее глаза, и взгляд его был полон печали. Она снова повернулась к Никсу.

— Он хочет накачать ее наркотиками. Но по какой-то причине… Я этого не понимаю. И никогда не понимала, но ему нужно, чтобы мы… — Она осеклась.

 — Ему нужно, чтобы девушка все сделала сама. То ли он повернут на этом, то ли что-то еще. Он не станет брать ее силой. Он просто будет держать ее, пока она не сделает все сама. И тогда… тогда я не знаю. — Она смотрела в землю. — Я выбралась раньше.

Никс остановился и подумал о том, что Эвелин сказала ему. Если Блику действительно нужно, чтобы девушка все сделала сама, не связано ли это с историей самого Блика? Его мать держали в запределье в неволе, под действием «пыльцы». Наверное, резатель не хотел поступать с новой девушкой так же, как обошлись с его матерью.

Не означало ли это — Никс в порядке гипотезы позволил себе эту мысль, — что у Блика оставалось какое-то подобие совести? Крошечная, извращенная, но все-таки совесть? Но будет ли от этого польза? Отогнав эту сомнительной полезности мысль, он снова посмотрел на Эвелин и Финна — словно в забытьи, они уставились на огонь костра.

— Но как? — не удержался от вопроса Никс. — Как ты выбралась? И где потом оказалась?

— Это уже слишком, дружище. — Финн покачал головой.