Попаданец - лучшее

Остальных в Медведевский полк расписали.

– Целых пять человек в Перунову сотню? – изумился Стародубский. – Я вот двоих взял и то за удачу считаю. А ты целых пять! Смотри, зимой государев смотр Перунова войска…

– То пусть другие беспокоятся. – Медведев усмехнулся. – Четвертого дня побили банду с кромешником – литвином да пять десятков татей. Князь Елецкий уже, наверное, с жизнью прощался, когда мои молодцы его со столба снимали. Его да все семейство. Жалко только, что кромешника этого живьем не взяли. Дубыня его аккурат пополам ссек. Так и развалился, словно кочан капустный.

– Я тебя не про Дубыню, он воин справный, – ответил несколько раздраженно Стародубский. – Недаром уже знаки воинских достоинств считать перестал да золотом шитого медведя носит. Я про молодых твоих.

Гордей, наш стольник Разбойного приказа, уже в столицу отписался, чтобы Горыне Серебряного сокола дали, а Серебряный сокол – это сразу титул, пусть и невысокий, но это только начало. Будет он как Дубыня – боярином и сотником, или я ничего в воинском деле не понимаю.

– Знаешь же, что сын он мне… – хмуро произнес Стародубский.

– Знать не знаю, но мысль такая была. Потому и отписал тебе скорой почтой. – Медведев покачал головой. – Но разговаривать тебе с ним придется самому. Присягу он не принимал. Ни мне, ни государю, так что он свободный человек. Захочет уйти – держать не буду.

В парке, куда пришел Горыня, по распоряжению князя Медведева, было тихо. Дети князя Медведева – сыновья Афанасий, Никон и Лавр – уже выросли для игр в парке. Афанасия князь услал на западное порубежье – набираться ума, Никон и Лавр учились в столице, а дочери были замужем и проживали в своих имениях. В эту часть парка заходил лишь сам хозяин и травницы, следившие за цветами и кустами, приходившие с утра или вечером. Побродив среди ухоженных деревьев и цветников, Горыня уселся на скамейку из резного дерева и задумался, строя будущий разговор с князем. Собственно, он мог и хотел его просто послать в пешее эротическое путешествие, но в этом мире князя не пошлешь – себе дороже будет. Но вот заслать его по тому же адресу, но окольным маршрутом – вполне можно и нужно. Самому Горыне ни в одно место не уперлась возня с хозяйством, если только это не его единоличное и персональное хозяйство.

Легкий шорох шагов отвлек от раздумий, и, повернув голову, он увидел бредущую по дорожке девушку лет шестнадцати с длинной косой, в тонком шелковом платье и летних узорчатых сапожках. Девушка была настолько хороша собой, что, казалось, от лица ее исходит легкое сияние.

– Ты кто? – Она остановилась и с изумлением, словно увидела жабу в рост человека, уставилась на Горыню.

– Человек. – Горыня, уже догадавшись, что видит дочь князя Стародубского, усмехнулся.