0
0И все это понимают, и первым делом сам князь. И сейчас ему просто край как нужен молодой наследник. Тот, кому все княжество передать можно да дела торговые.
– А мне-то это зачем? – Горыня усмехнулся. – Да будь мне хоть семьдесят, зачем мне грузить на плечи чужое хозяйство? Да я, честно говоря, и своего-то не хочу. Ну, край – прикупить дом хороший в большом городе. И все. Какой из меня помещик? Нет, мне этот воз и даром не нужен, и с деньгами не нужен.
– Ну, то сам решать будешь. – Князь, удовлетворенный ответом Горыни, кивнул. – Григорий Николаевич сам к нам решил пожаловать. И за слугу своего виру внести, и, как я понимаю, с тобой встретиться.
– Да пусть приезжает. – Горыня безразлично качнул головой.
– Я тебе все это сказываю зачем? Затем, что князь опытный баюн. Опомниться не успеешь, как шубу ему будешь заносить на поворотах. Может, услать тебя на дальний кордон? Все спокойнее будет. А я уж перед князем отбрешусь.
– Посмотрим. – Горыня пожал плечами. – Чего гадать? Я от опасностей не бегал еще и привыкать не буду. Может, и он мне тапочки будет приносить?
– Скажешь… – Князь фыркнул, но, судя по улыбке, и этот ответ молодого воина ему понравился.
– Ты куда, Иван-царевич?
– В чисто поле. Отец велел из лука стрельнуть, на чей двор стрела упадет – там и невесту брать…
– А гранату к стреле зачем прикрутил?
– Да жениться неохота!
Князь Стародубский въезжал в Медведевск шумной кавалькадой карет и под грохот подков личной дружины. Проследовав прямо к дворцу, он вышел на расстеленную к его приезду ковровую дорожку и, с чувством обнявшись с князем Медведевым и представив свою дочь, пошел, беседуя о приличествующих в таких случаях пустяках. Обсудили виды на урожай, закупки казной отборного зерна и солонины, а также погоду и очередную забаву известного вольнодумца князя Кропоткина – самобеглую коляску. Кропоткин вообще слыл чудаком, но его дом, оснащенный электрическим освещением, прудами с фонтанами, и личный воздухолет были предметом всеобщей зависти и постоянных сплетен.
Медведев не торопил события, а его гость тоже не спешил переходить к делу, ради которого, собственно, приехал. Так уж повелось, что одной из норм этикета являлась неспешность, которая стала синонимом солидности и благочестия.
Наконец, когда принесли сладкие наливки и закуску к ним, князь Стародубский, пригубив вишневую, как бы случайно поинтересовался:
– Егор Тимофеич, а какова дружина у тебя ныне? Много ли с набора взял и каковы люди?
– С набора взял две сотни, – охотно ответил Медведев. – Полтора десятка взял к себе в дружину, два десятка отдал в Разбойный приказ да десяток – в Кромешный. Пятеро в Перунову сотню да полтора десятка в Особую. Там у них убыль случилась, так что люди нужны были срочно.
