0
0Описав таким образом порядок действий и ближайшие планы, Лиза покинула спальню, оставив Джейкоба Паганеля предаваться своим мыслям, или чем он там еще мог заниматься!
«Ну, уж точно не онанизмом!»
Об онанизме после такой бурной ночи и речи быть не могло!
«Я помню! – повторила она, как мантру, глядя на доставшееся ей без боя оружие брабантских стрелков. – Я ничего не забыла. Выстрел за мной…»
Ван Россом обыграл ее дважды. Или трижды. Как считать. Тем и запомнился, как тот польский тримаран, который расстрелял ее под Опочкой.
«Но ты не думай, капитан, я и того поляка не забыла, и тебя буду помнить, и оба вы покойники!»
Ее африканские приключения завершились семь месяцев назад. Столько времени прошло, но Лизу не покидало ощущение, что ничего на самом деле еще не кончилось. Наверное, это чувство возникло у нее потому, что, какой бы ни была сама история – а она получилась на редкость динамичной и насыщенной невероятными событиями, – ее концовка очевидным образом подкачала. И не сказать, чтобы все закончилось плохо. Никак не трагедия – в подлинном смысле этого слова, – и не решительное фиаско, если на то пошло. Но финал вышел каким-то двусмысленным, и от всей этой истории у Лизы остался горький осадок незавершенности.
Следующие дни пролетели, как курьерский швертбот над тихой водой. Время не шло и не бежало. Оно летело, уносилось в туманную даль, толкая Лизу вперед и выше, в близкое счастливое будущее, которому не видно конца. На сердце было удивительно легко, в крови гулял хмель, и в какой-то момент Лиза поймала себя на мысли, что, возможно, идея выйти замуж за Якова, который Джейкоб, не так уж плоха. Что дурного, если женщина хочет счастья? Кто возьмется ее за это осуждать? Никто. Да ей, если честно, на мнение окружающих попросту наплевать. Раньше не оглядывалась «на всяких там», так с чего бы начинать теперь? Ну, а если замуж, то как минимум стоило познакомить Якова с родственниками. Нет, не для себя, разумеется, – ей эти родственники по-всякому не интересны, – а для него. Все-таки Паганель ее обстоятельств не знает, да и не должен знать, если честно, однако наверняка удивится – не сейчас, так позже – тому, что Лиза его ни с кем так и не познакомила. Считай, месяц в Шлиссельбурге околачивается – и не просто в Шлиссельбурге, а конкретно в ее квартире на Смолянке, – надо бы и честь знать. Лиза повздыхала, но исключительно про себя и недолго, и выбрала меньшее из зол – позвонила Полине.
– Вот, – сказала, поболтав минут пять о том и сем, – хочу напроситься к вам в гости. Как смотришь?
– Не поняла! – удивилась Полина. – Ты что, разрешения у меня спрашиваешь? Совсем спятила?! Я тебя в любое время видеть рада … Хотя бы и ночью! – прыснула жена Григория на том конце линии.
