Поле боя

Бессараб налил боржоми в прозрачный стакан с утолщающимися ко дну стенками и подал гостю. Егор выпил воду и увидел на стенке стакана самую натуральную муху. Хотел выловить ее пальцем, но заметил взгляд директора с веселым блеском и только потом разглядел, что муха на самом деле искусно упрятана в толщу стекла.

– Изделие Никольского хрустального завода, – пояснил Юрий Тарасович, опускаясь на кушетку. – Старые мастера любили пошутить.

– Чего вы от меня хотите? – равнодушно спросил Крутов, не принимая легкого застольного тона.

Близко посаженные глазки Директора вспыхнули на мгновение.

– Давайте лучше начнем с вас, полковник. Чего хотите вы? Зачем вам в одиночку понадобилось проникать на секретный объект таким необычным способом? На что вы надеялись?

– Я уже говорил, – тем же ровным голосом ответил Егор. – Ваши люди захватили детей моей сестры…

– Не верю, – поморщился Бессараб. – Давайте начистоту, полковник. Вы же профессионал и должны понимать, что положение ваше безнадежно. А если вы все еще надеетесь на помощь друзей, то совершенно напрасно. Мы уже знаем, где они окопались, и в скором времени возьмем их всех. Итак, что вы здесь хотели найти или узнать? Секрет «анаконды»?

– Вы всерьез считаете меня агентом ЦРУ? – усмехнулся Крутов. – Если я скажу правду, вы все равно не поверите. Как говорил один мой знакомый: человек, который ищет готовых ответов, еще не знает, чего он ищет.

– А вы знаете? И при этом говорите, что не охотитесь за секретами наших лабораторий? Не странно ли, что вас все время тянет туда, где мы строим свои объекты?

Крутов с невольной жалостью посмотрел на сытое, самодовольное лицо Директора.

– Неужели вы думаете, что главный смысл жизни человека состоит в краже им чужих секретов? Да плевать мне на ваши «глушаки», «болевики» и «анаконды»! Но совсем другое дело, когда они используются во вред другим людям и вопреки их воле.

– Каким людям? – хмыкнул Бессараб. – Вы имеете в виду творческих людей, думающих? Их единицы. В нашем мире все решает толпа! А главное качество толпы – бездумье, разве не так? О свободе воли, социальной справедливости и правах человека больше всех и громче всех кричит паразитирующий люмпен всех классов. Вы и его будете защищать?

– Да, он люмпен и ненавистен мне так же, как и любому другому работающему человеку, но и он имеет право на собственное мнение. Хотя бы в части принятия законов и выбора правительства.

– Любой люмпен – человек толпы, а толпа всегда голосует так, как настоящие правители заплатят прессе, формирующей мнения и избирательные настроения толпы. Мы же просто хотим усовершенствовать этот процесс, обойтись без посредников, для чего и создаем технические пси-системы вроде «анаконды».