3
0– Но и не ликвидаторы Легиона, – убежденно сказал Панкрат. – Те действовали бы иначе, да и вооружены посерьезней. К тому же им проще всего обезвредить объект устранения с помощью «глушаков».
– Может быть, ты и прав, разберемся. Я оставлю тебе своих наблюдателей, они походят за твоей семьей, а через пару дней пришлю отделение «Тени».
– Это еще что за хреновина с морковиной?
– Спецгруппа, оперативники высокой квалификации наподобие тех, с кем работали мы в Жуковских лесах… царствие им небесное.
– Аминь! – пробормотал Панкрат.
Помолчали, поглядывая на маячивший у ворот силуэт Пети. Родион закурил.
– Командир, поскольку ты сам решил влиться в наши ряды, – на слове «сам» голос Кокушкина дрогнул, – позволь тебя предупредить. Это не приказ начальства, это совет друга. Добровольно принимая на себя обязанность – выражаясь высоким штилем – «служения высоким целям нашего движения», ты должен будешь забыть о личных выгодах и наградах. Честь служения «Психодаву» выше любых отличий и должностей.
– Этого ты мог бы и не говорить, – угрюмо оскалился Панкрат.
– Мог бы, – согласился Родион, – но должен. Кстати, о твоем положении в «ПД» с тобой будут говорить начальники, но я уверен, что оно будет высоким. Последнее, о чем я считаю своим долгом предупредить тебя, это сохранение тайны. О том, что ты работаешь на «ПД», не должен знать никто, в том числе друзья и даже жена.
Панкрат промолчал, вспоминая о своем визите к Егору Крутову. Однако делиться этой информацией он не хотел ни с кем.
– Скажи мне все-таки честно, лейтенант, – сказал он. – Чего хочет добиться твой «Психодав» на самом деле? Какие конкретные цели поставили его начальники? Только ли непосредственное уничтожение пси-лабораторий и оружия?
Родион докурил сигарету, пуская дым в окно кабины. Усмехнулся, покачав головой.
– Дотошный ты мужик, командир. Архип Иванович меня не зря предупреждал, хотя я знаю тебя лучше, чем он. Что ж, скажу все, что знаю сам. Как ты понимаешь, со мной тоже вели беседы на подобные темы, и кое-что я себе уяснил.
Прежде всего «Психодав» не является организацией, желающей наращивать политическую и гражданскую напряженность в стране, чтобы впоследствии воспользоваться вспыхнувшим кризисом. Но мы и не хотим заниматься изнурительной и бесплодной педагогикой! Мы хотим заставить тех, кто жаждет насилия и смуты, понимать, что обладаем необходимыми ресурсами и волей для воздействия на слишком беспринципных военных и слишком бескомпромиссных политиков.
Родион говорил так увлеченно и гладко, что Панкрат с удивлением посмотрел на бывшего «мстителя». В былые времена войны с дорожными бандитами Кокушкин не отличался подобным красноречием и не пользовался в разговоре терминологией записного политикана.
