По ту сторону решетки

Успев стянуть брюки и швырнуть их в сторону, Дэн снова с жаром поцеловал меня, а оторвавшись, прошептал:

— Тшшш, под каждого из них я сейчас вынужден копать, но давай прервем допрос, клубничка, — и я почувствовала, как дыхание от его усмешки коснулось губ приятной щекоткой. — Сейчас я хочу, чтобы ты шептала только мое имя, а всех остальных временно выкинула из головы.

С очередным жарким выдохом он избавил нас обоих от оставшегося белья, перехватил мои запястья, и новый поцелуй не позволил мне сказать хоть слово против, хотя я, пожалуй, и не планировала.

Все тело и без того горело и плавилось, вынуждая прогибаться в спине от ярких всполохов желания и нетерпения, бьющих в позвоночник словно разряды молний. Прикрыв глаза, я тянулась за каждым его прикосновением, за каждым новым поцелуем, не желая разрывать наш контакт ни на мгновение.

— Дэн, — простонала задыхаясь, понимая, что всё, что чувствую, точно не сумею в этот момент оформить связными словами.

— Так-то лучше, — шепнул он и в следующее мгновение волна наслаждения заставила меня закатить глаза от ощущения наполненности и блаженства, тяжести его горячего тела и прохлады простыней под моей спиной.

Он понял меня без всяких слов, двигаясь в нужном ритме, властными глубокими толчками и покрывая моё лицо, шею и плечи горячими поцелуями, заставляющими напряжение внутри нарастать с каждой секундой, податливо прогибаться и снова, и снова, раз за разом повторять его имя.

Стоило пальцам Дэна отпустить мои запястья, как я, погруженная в восхитительные ощущения упоительной близости с ним, схватила его за плечи, вонзаясь ногтями, клеймя гладкую золотистую кожу красными отметинами.

Затуманенное страстью сознание выхватывало из царящего вокруг полумрака лишь смазанные силуэты и лунные блики, блеск глаз и капелек испарины на наших телах. И то, как стоны, всхлипы и тяжелое прерывистое дыхание разрывали тишину.

Я растворялась в этой одержимости и долгожданном моменте обладания Дэном, позволив волне удовольствия затопить меня изнутри словно раскаленной лаве, гореть в пламени, охватившем нас обоих, а в финале почти одновременно сотрясти наши тела мелкой, невыразимо сладостной дрожью.

Где-то вдалеке у Дома культуры загрохотали фейерверки, осветив далекими вспышками ночное небо, когда я вскрикнула имя Дэна в последний раз, а он глухо выдохнул моё, сжимая в объятьях так, словно хотел стать со мной единым целым.

И какое-то время мы молчали, приводя в норму дыхание. Перевернувшись на спину, Лазарев притянул меня к себе, и я расслабленно устроилась у него на груди, слушая как где-то там гулко и приглушенно, замедляясь, в такт с моим, стучит его сердце.

— С тобой я изменился, клубничка.