По ту сторону решетки

Вот и приходится изощряться всеми доступными способами. А, как говориться, в любви и на войне все средства хороши.

Теперь задорные искорки коснулись его глаз, казавшихся почти черными из-за расширенных зрачков. Дэн снова склонился к моему лицу и произнес:

— К счастью, это правило работает в обе стороны, Ева.

Он не дал мне ничего ответить, запечатывая мои губы своими и прижимая меня к себе, заставляя капитулировать перед его самодовольным упрямством. Я сама не заметила, как замок на спине платья всё-таки был расстегнут, а пальцы Дэна с ловкостью спустили с плеч рукава и мой сверкающий наряд легко соскользнул вниз, растекшись у ног, всё еще обутых в туфли, красивой лужей искрящейся в полумраке ткани.

Оставшись в одних трусиках, поскольку иного белья платье не предусматривало, я скинула туфли за ненадобностью и с удовольствием приняла правила новой игры, где каждый делает то, что хочет.

— Это всё из-за пароходства, да? — выдохнула я куда-то в шею Лазарева, терпко пахнущую лосьоном после бритья.

— Из-за него, — хрипловатым шепотом подтвердил Дэн, любезно позволяя мне снять с плеч его пиджак, который через мгновение постигла участь платья.

Сумрак прихожей делал ощущения острее и ярче. Каждое касание губ, прикосновение к коже, каждый вздох и шепот вызывали приятную дрожь и трепет.

— И в чем с ним проблема? — с трудом концентрируя внимание на разговоре, задала я свой следующий вопрос.

А Дэн неохотно ответил:

— Моё участие в защите его интересов кому-то очень невыгодно.

— Кому? И почему? — прильнула к его часто вздымающейся в такт тяжелому дыханию груди, ослабляя тугой узел галстука, пока его руки то блуждали по моей спине, то почти до боли сжимали ягодицы.

— Если бы я это знал, мне было гораздо проще, клубничка.

За этими словами последовал новый поцелуй. Требовательный и горячий. Во время него я, обхватила ногами торс Дэна и крепко обняла руками за шею, чтобы позволить ему донести меня до спальни, по пути в которую Лазарев сшиб спиной пару дверных косяков.

Потом мы упали на кровать, прогнувшуюся под нашим весом, потревожив сладко и безмятежно спавшую на ней Контру.

— Ты подозреваешь Земскова? — спросила я шепотом, пока мои пальцы, путаясь, безуспешно пытались расстегнуть пуговицы его сорочки.

Вскоре и они потерпели поражение, будучи частично расстегнутыми, частично оторванными вместе с тканью, а рубашка улетела куда-то на пол.

— В том числе, — прерывисто отозвался Лазарев, отвлекшись на мгновение для того, чтобы расстегнуть ремень брюк, который, звякнув на прощание пряжкой, последовал за сорочкой. — Проблема в том, что он не один. Есть и другие, кому невыгодна моя помощь «РМП» и нужна поддержка их позиции. Земсков самый наглый из них, но не единственный.

Он не дал договорить.