По ту сторону решетки

— Во-первых, я далеко не такой идеальный, как ты думаешь, та же Фиска говорила, что человек душнее меня ей не знаком, хотя твое мнение мне очень льстит. А вообще, людей, зацикленных на собственной идеальности, любить неинтересно. На них можно смотреть, как на картину, и это не вызывает никаких эмоций. Я люблю тебя за неидеальность, за несерьезность, которой мне самому не достает, за каждый изъян.

— Это очень сомнительный комплимент, — притворно возмутилась я, на самом деле польщенная его неожиданным признанием и, осторожно приподнявшись выше на локте, дотянулась губами до подбородка Дэна, успевшего покрыться почти невидимой, но колючей щетиной.

Он притянул меня еще ближе, целуя крепче.

— Какой есть. И раз уж ты оказалась такой догадливой и уберечь тебя при помощи ложного расставания не вышло, я намерен сделать это иным способом.

— Надеюсь, он не предусматривает настоящего расставания? — скривилась я. — Если так, то я в этом не участвую.

— Вовсе нет, он будет намного более приятен для нас обоих, клубничка.

Прозвучало многообещающе, однако, я лично видела, как Дэн в суде умеет описать страшное преступление такими словами, что оно выглядит как веселый аттракцион, поэтому заранее обольщаться не стоило.

— Что мне нужно будет для этого делать? — опасливо уточнила я.

И Лазарев не разочаровал:

— Почти ничего, моя сладкая. Быть со мной, как раньше. Засыпать и просыпаться вместе. Целовать меня почаще. Но главное — никуда отсюда не уходить, до тех пор, пока я со всем не разберусь.

Будильник я не ставила. Зачем, если, как оказалось, на работу мне теперь не нужно?

Вчера, пусть и не без боя, это почетное право было передано Дэну, который, как партнер в бюро имел право вести мои дела.

И хотя меня такой поворот событий не обрадовал, Лазарев нашел аргументы и способы, чтобы меня уговорить. Убеждение всегда было одной из его сильных сторон, а при выяснении отношений в горизонтальной плоскости у меня не было шансов.

Теперь, понимая, что подскакивать и бежать куда-то мне больше не нужно, я лишь теснее прижалась спиной к Дэну, так, чтобы, повторив его позу во сне, улечься рядом, словно безупречно подходящий ему кусочек пазла.

Тонкие рассветные лучи просачивались сквозь щель в плотных шторах, высвечивали разбросанную на полу одежду, пытались дотянуться до смятой постели. Я наслаждалась тем, как мерное дыхание Лазарева приятно щекочет волосы на затылке, смиряясь с необходимостью отказаться от работы на какое-то время. Он того стоил, я в этом не сомневалась.

Но несмотря на обещание, данное ночью Дэну, имелся один червячок сомнений, который с самого пробуждения грыз мою покорность изнутри.