0
0— Больше ты там не работаешь, — говорит Заяц. — Теперь ты работаешь на меня. Понятно?
Вообще ничего не понятно. Но я киваю.
— Тем не менее, — мрачно продолжает он, — ты убил двоих моих людей. Это не может сойти тебе с рук.
Заяц кивает одному из своих солдат. Тот раскрывает спортивную сумку, лежащую у тела Ивана, и достает оттуда мачете длиной с мою руку. Клинок потемнел от времени, но лезвие острее бритвы. Солдат передает мачете боссу.
Мясник подходит к старому рабочему столу. Столешница расколота, и одна ножка отсутствует, но стол все еще стоит вертикально.
— Протяни руку, — велит он мне.
Его люди отпускают меня. Я волен подойти к столу. Волен положить ладонь на его поверхность, широко расставив пальцы.
Я ощущаю нереальность происходящего, словно наблюдаю за всем со стороны, в трех футах от своего тела.
Заяц поднимает тесак. Он со свистом опускает его, отсекая первую фалангу моего мизинца. Это приносит меньше боли, чем удар пистолетом. Лишь обжигает, будто я окунул кончик пальца в пламя.
Мясник подбирает кусочек плоти, который когда-то был частью моего тела. Он бросает его сверху на тело Ивана.
— Вот, — говорит Заяц. — Все долги уплачены.
Я еду в студию балета «Лэйк-Сити» по улицам, густо усаженным кленами в два ряда. Ветви деревьев настолько толстые, что почти смыкаются в арку над головой. Их темно-малиновые листья опадают, образуя хрустящие сугробы в кюветах.
Я люблю осенний Чикаго. Зима здесь ужасна, но недели ослепительных красных, оранжевых и желтых красок того стоят.
Мы ели попкорн и мандарины за просмотром шестого фильма о Гарри Поттере на ее ноутбуке. Аида обожает фэнтези. Благодаря всему, что мы посмотрели, я тоже его полюбила. Но до сих пор не могу поверить, что ей хватает духу есть в кровати — мой брат очень щепетилен.
— Где Кэл? — с волнением спросила я.
— На работе, — ответила невестка.
Мне всегда странно думать о своей семье как об ирландской мафии, потому что ничего другого я и не знала. Для меня отец, брат, сестра и мать — это люди, которые любят меня и заботятся обо мне. Я не могу представить их преступниками с кровью на руках.
Я самая младшая в семье, поэтому они пытаются все от меня скрывать. В отличие от брата и сестры, я не имею отношения к семейному бизнесу. Кэллам — правая рука отца, а Риона — главный юрисконсульт. Даже моя мать активно участвует в делах семьи.
А есть я — малышка. Избалованная, защищаемая, опекаемая.
Иногда мне кажется, что они хотят, чтобы благодаря мне хоть какая-то часть семьи оставалась чистой и невинной.
Что ставит меня в довольно странное положение.
Мне претят плохие поступки — я не могу даже раздавить жука или соврать ценой своей жизни. Мое лицо тут же краснеет, я начинаю потеть и заикаться, и мне кажется, что меня вырвет, если я только попытаюсь.
